Чтение онлайн

Произнеся эти слова, он покраснел, надулся, но настойчиво шагнул к майору Здоренко. Тот был единственным в форме среди всех собравшихся в квартире сотрудников милиции, и желание участкового было закономерно. Правда, сам участковый тут же застеснялся своей просьбы, начав бормотать что-то вроде «время сейчас, сами знаете, какое…». Но, взглянув в поданные ему корочки, быстро-быстро закивал и забормотал уже громче:

– Все в порядке, все в порядке, просто… понимаете ли… вас в лицо я не знаю…

– Все нормально, майор, все очень нормально, – покровительственно сказал майор Здоренко и отвернулся. Было заметно, что, несмотря на заявленную нормальность ситуации, ему не понравилось, что в лицо его не знают.

Незнакомый нам подполковник пожал руку участковому, уже не показывая документов: майор Здоренко своими корочками легализовал всех. Остальные оперативники тоже пожали руку Ничипоренко, и тот, настороженно перебегая глазами по сторонам, спросил:

– Что-то случилось, товарищи?

– Нет вроде, а то я бы знал, – внешне сохраняя полушутливое настроение, сказал майор Здоренко и тут же перешел к делу: – У этого гражданина гараж есть какой-нибудь в округе или еще что-то подобное?

– А как же, – участковый закивал, недоуменно поглядывая на Федотова, – в общем кооперативе у него сдвоенный гараж. Кажется, за номером триста пятьдесят пять. Верно, Василич? – обратился участковый к Федотову.

Хозяин квартиры сначала укоризненно покачал головой, а потом нехотя пробормотал:

– Верно.

– А что же машину он держал во дворе? – спросил подполковник. – Вот ведь какая неприятная штука получилась!

Подполковник почмокал губами, улыбаясь, переглянулся со Здоренко и, хлопнув Федотова по плечу, предложил:

– Пошли, Геннадий Васильевич, гараж твой посмотрим!

– Зачем? – Федотов прижался к стене, мечтая, наверное, раствориться в ней. – Зачем мне это?

– Ты не спорь, – участковый подошел к нему, – ты лучше вот о чем подумай: если товарищи разозлятся на тебя, то тогда, значит, нехорошо будет.

– Он хотел сказать «хуже будет»? – громким шепотом спросила у меня Маринка и абсолютно все присутствующие в комнате повернулись и посмотрели на нас.

– А я что? – неожиданно застеснялась Маринка. – Я просто так спросила. Нельзя, что ли?

Мы всей нашей увеличившейся компанией шли к гаражу Федотова почти в полной тишине, в полном молчании. Мужчины шли впереди, мы с Маринкой – в самом конце. На нас и внимания, кажется, не обращали. Обидно, между прочим.

Маринка уже молчала и, только натыкаясь в полутьме на какую-нибудь кочку, начинала вздыхать и ворчать.

Гаражный кооператив тремя извилистыми улицами закручивался спиралью сразу за девятиэтажкой, уползая своими окончаниями в пустырь, раскинувшийся за гаражами и продолжавшийся в полную темноту, не освежаемую ни единым лучиком света из окон или от фонарей. Здесь была одна из окраин города.

Участковый, хорошо знавший все местные окрестности, повел всех нас по первому проходу и, не останавливаясь, довел до первого поворота налево. Свернув раз, потом еще, остановился около последнего гаража. Этим гаражом ряд кончался. Он, этот гараж, вообще стоял как-то на отшибе, с обеих сторон имея проходы на пустырь.

– Твой? – спросил подполковник Федотова.

– Ну, мой, кажется, – с тяжелым вздохом признался Федотов.

– Кажется или твой? – уточнил майор Здоренко. – Открывай давай!

Федотов обвел всех присутствующих тоскливым взглядом, вынул из кармана связку ключей, повозился над замками, продолжая вздыхать, отпер гараж и отошел в сторону.

– Так не пойдет, – сказал подполковник, – ты калитку открой.

Федотов послушался. Потянул на себя калитку, поддавшуюся с тихим скрипом. Постоял с секунду, подумал, махнул рукой и вошел в гараж, почти сразу же включив там свет.

Вся внутренность нестандартного гаража представляла собой помесь склада и маленького предприятия по изготовлению левой водки. Здесь стояли ящики с бутылками и канистры со спиртом. Лежали пачками этикетки и акцизные марки…

– Ну что, Бойкова, все куксишься? – Майор Здоренко подошел ко мне и довольно рассмеялся: – Это ж твоя удача, твоя! – Он бросил взгляд на Маринку и поправился: – Ваша!

– Подумаешь! – презрительно сказала Маринка и отвернулась. Слова майора Здоренко задели ее.

– Ну ты что? – подошел ко мне ближе майор. – В чем еще дело?

– Да это же все не то, товарищ майор, – вздохнув, сказала я.

– Как «не то»? А что же «то»? – Майор сдвинул фуражку даже не на затылок, а дальше, почти на шею, нагнул для ее устойчивости голову немного вперед и внимательно посмотрел на меня. – С твоей помощью и при твоем, так сказать, непосредственном содействии раскрыто два преступления! Я рапорт настрочу, чтобы тебя наградили ценным подарком.

– А каким? – сразу же заинтересовалась Маринка и подошла. Она уже забыла, что только что обижалась.

– Ну-у, каким… – задумчиво протянул майор Здоренко. – Вы не в штате и… я думаю, выпишем вам бюст Дзержинского! У нас как раз есть один средних размеров, мы его еще не пристроили никуда. А тебе в кабинете, Бойкова, он пригодится. Культурная вещь!

– Мраморный бюст? – спросила Маринка, снова заскучав. – Или чугунный?

– А хрен его знает, – майор нахмурился, – вроде белый, значит, может быть и мраморный. А тебе не все равно, Широкова? Ты же его на могилу себе ставить не собираешься?

– Может, я его для… – Маринка захотела съязвить, но у нее не хватило духу. Она замолчала на полуфразе, и майор погрозил ей пальцем.

– А тебе, Широкова, за твои шуточки я выпишу персональную парадную смирительную рубашку. Так и знай!

– Таких не бывает, – завелась Маринка, а я, не слушая их бесполезный спор с претензиями на юмор, медленно прошла по гаражу, осмотрела все, что было, и вышла наружу.

Вскоре ко мне подошла Маринка.

– Поехали отсюда, а? – сказала она. – Ну, молодцы мы, слов нет, только уже спать пора.