Чтение онлайн

Внезапно она посерьезнела и взглянула на Джека:

— Вот. Кажется, нашла.

Он склонился над книгой — очередным трудом о переводах Священного Писания, представлявшим собой отчеты комиссии, ответственной за составление Библии короля Иакова. Имена переводчиков остались неназванными — огромное количество заманчивых возможностей, но Джек не видел связи.

— Кого ты нашла?

— Человека из ордена Саула [5] и святого Павла, на Лендс-Энде. Это ведь Корнуолл?

— Кажется, да.

— Тысяча семьсот семьдесят седьмой год.

Небольшая запись — всего на страницу. Джек не нашел имени, но дата и место совпадали. Он уставился на текст при тусклом свете лампы.

«Можно подумать, что Дух Божий почиет на англичанах; те, у кого еще вчера не было Библии, написанной на их родном языке, полагались лишь на то, что дают им священники; теперь же переводов столько, что никто не почувствует себя обделенным. Но можно сказать, что мы прокляты в той же мере, в какой и озарены, потому что нет ни одного перевода, который не был бы неверным, если не сказать — ложным. Ибо все мы знаем, что в Галааде не было никакой патоки, и нигде не говорится о том, что Адам и Ева сшили себе штаны из фиговых листьев, или что Моисей грозился наслать на египтян жуков. И в самом деле, мы слышим о том, что Библия подвергается неслыханным оскорблениям, что она буквально вопиет: «Я унижена!» Хотя все эти ошибки есть не более чем комические недоразумения, они тем не менее показывают многие опасности перевода.

Даже всеми уважаемая Библия короля Иакова, пусть даже она и остается самым поэтичным из всех известных переводов, несовершенна, поскольку опирается на Библию епископов, унаследовав ее пеструю родословную; этот труд был выполнен пятьюдесятью четырьмя учеными, что, по нашему мнению, слишком много. Даже если один из них был Шекспиром, то пятьдесят три — нет, и даже если все они были Шекспиром, то, спрашивается, улучшили ли пятьдесят четыре человека написанное одним? Мы, разумеется, ответим, что это не так; они ссорились, и приходили к компромиссам, и оставили свой труд незавершенным.

В мудрости своей Господь даровал своему слуге возможность и способность прочесть и принять к сведению все ранее предпринятые попытки перевода; в частности, наиболее важные из них — Ветхий Завет на иврите и Новый Завет на греческом, как это значится в «Свитках и фрагментах древности»; упомянутый слуга Господень должен был обратить свою способность на создание нового, окончательного перевода Библии на английский. Милостью Господней он мог бы разрешить противоречия предыдущих переводов, гарантировать верность Слову Божию и вознести наш мирской язык до почитания Господа, насколько это возможно».

Еще один переводчик. Джек почувствовал, что он полностью солидарен с этим человеком, для которого галаадская патока была столь же важна, как и дождичек в четверг. Ему страстно захотелось увидеть Библию, о которой шла речь, — эпическую поэму, религиозное размышление. Последний перевод.

На лице Бет появилась неуверенность.

— Это он? Тот же самый монах?

— Все сходится. Переводчик Библии. Сама видишь, насколько люди могут быть ревнивы и подозрительны. Вот как он приобрел свою репутацию.

— И если он нашел что-то вроде нашего манускрипта, вполне возможно, что книга оказала на него определенное влияние… Именно того рода, как говорится здесь, — «запавшие глаза», «бормотание», «царапание»…

— Вполне вероятно, — согласился Джек.

— Он забросил перевод — дело всей свой жизни — как раз в тот момент, когда нашел манускрипт.

— Похоже на то.

— Совсем как мой отец с этой церковью… Он махнул на нее рукой.

Во взгляде Бет сквозило такое отчаяние, будто какая-то мысль не давала ей покоя. Это и в самом деле очень походило на болезненную метаморфозу — энергичный молодой монах, превращающийся в сгорбленного старика. Джек надеялся, что с Фрэнком такого не произошло. Он осторожно взглянул на Бет.

— Он знал наизусть почти всю Библию, причем в разных вариантах — по крайней мере во всех английских. И всегда спорил с самим собой, со своими же знаниями. Ему всегда приходилось что-то себе доказывать.

— Ты хочешь продолжать поиски?

Она прикусила губу и кивнула:

— Надо хотя бы узнать, кто этот монах.

Но имя переводчика нигде не фигурировало. Мыс Лендс-Энд находится на юго-западе Англии — в Корнуолле, как и думал Джек. Ближайшая церковь — в Сеннене — выстроена восемь столетий назад. Крещения, похороны, свадьбы, список настоятелей — но ни единого упоминания о монашеском ордене. В «Кладезе» хранятся тысячи документов, и Джек не был уверен, что все они находятся в неприкосновенности. Бет, конечно, прекрасно ориентируется во всем этом книжном царстве, но она устала. После многих часов бесплодных поисков Джек начал сомневаться, что они вообще что-нибудь найдут.

К ним направлялась Сэнди, и Джек быстро засунул манускрипт под куртку.

— Прошу прошения, но я собираюсь вас выгнать.

Бет нахмурилась:

— Но ведь еще рано.

— Уже почти полночь. На несколько часов библиотеку придется закрыть.

— Так быстро пролетело время?

— Я уже думала, вы потерялись. И вообще я тороплюсь — у меня назначена встреча.

— Здесь? — уточнила Бет. — Сейчас?

— Нет, дома. Он певец. Убаюкает сначала Дэва, а потом меня.

Дэв заворочался в своей переносной колыбельке и улыбнулся во сне. Джек погладил малыша по голове.

— Думаю, на сегодня хватит.

— Согласна, — сказала Бет. — Я хочу… мне нужно съездить в одно место.

На ее лице отражалась неудовлетворенность, как будто история монаха породила в ней еще больше вопросов. И хотя Джека удивило ее заявление, ничего уточнять он не стал.

— Ты меня отвезешь? — повернулась к нему Бет.

— Разумеется.

Они ехали по пустой дороге, соединяющей город с дальним мысом бухты Ботани. Дом с побитыми градом стеклами, сияющие заливчики, лес качающихся мачт, по мере того как дорога поднималась и сужалась. Старый «ситроен» с трудом продвигался вверх по склону. Они то и дело сбивались с пути и подолгу и упорно искали дорогу, пока Бет не велела ему остановиться.

Лучи света скользнули над ними, когда они вышли из машины, пересекли улицу и направились к маяку, старой башне в окружении деревьев, стоявшей, казалось, на краю земли. Бет провела Джека по тропинке меж утесов на поляну и уселась в траву, уже покрытую росой. Он плюхнулся рядом — уставший настолько, что сил хватало разве что наблюдать, как нагоняют друг друга лучи маяка.

— Я приводила сюда моих парней, — заговорила Бет. — Когда больше некуда было пойти. Или когда не хотелось развлекаться. Мы просто сидели и смотрели на море.

Звук прибоя, разбивающегося о скалы, смешивался с ветром. Джек думал, они отправятся на могилу Фрэнка или на дальний южный пляж, но Бет указала ему в другую сторону.

— Потом я стала приходить сюда одна, все чаще и чаще, — продолжала она. — Сидела здесь и чувствовала себя такой одинокой. Ты, наверное, знаешь все эти россказни о маяках и их смотрителях. Я частенько представляла себе, что сижу здесь со смотрителем этого маяка. Двое одиноких над морем.