ПОСЛЕ ГИППОКРАТА
Шрифт:
Она так разволновалась, что обосралась.
И просидела в сортире весь фильм, пока снимали ее пунцовых товарок, сестер-хозяек из узельной, да еще всякую второстепенную сволочь вроде занятых докторов, начмедов, поварих и главврачей.
Не все говно, что светится голубым экраном. Иным оно - несказанное утешение и радость всей жизни, но синяя птица мазнула глянцевым крылом, так как бумага закончилась.
Так она и не попала в кадр и даже в титры. Даже в название.
Маленькая, казалось бы потеря, а вся передача - наверняка насмарку.
Опять будет ложь о человеческом факторе, с которого на самом деле никак не начать медицинские реформы, благо он обосрался и заперся на задвижку.
Сосед Пушкина, сосед Дантеса
Урология требует простоты жизненного восприятия.
Наш хирург-уролог К. ходил в длинном кожаном пальто до пят, неизменно распахнутом. Лицо у него всегда было оживленное, а перед стаканом - озорное и сразу ответственное.
В поезде мы разговорились, как оно бывает, когда прихватит живот.
Я рассказал ему о Черной Речке, где неподалеку от места гибели Пушкина валялись многочисленные синие бумажки, тогда сторублевые.
Уролог К. согласно кивал: да, да.
– А вот еще на подъеме метро "Чернышевская", - и он блаженно округлил, а потом закатил глаза.
– Там же негде! Нет ни единой точки! А у меня положение - караул.
– Школа есть, - напомнил я.
Он скосил очки на свой плащ.
– Так вот я вышел и пристроился между ларьками. Враскорячку, глядя прямо. Там была Шаверма и что-то еще, с сигаретами. Узкий промежуток. Распустил плащ, уперся руками в ларьки и... Как я какал! Как я какал!
– восторг его не унялся к выходу из метро, и он порывался к ларькам.
Гребешок
Перевожу медицинский текст.
Оказывается, гипербарическская оксигенация, куда при мне выстраивалась очередь, не принесла пользы при рассеянном склерозе.
Бесполезно.
А как рвались! Какие страсти бушевали!
Улечься в камеру-капсулу, да под повышенное давление кислорода - это не шуточки. Это предмет для долгих скандированных рассказов в кресле-каталке под клетчатым пледом, над кашей с линолевой кислотой.
И вот, выясняется, бесполезное дело.
Очень обидно.
Один улегся, вынул расческу и причесался, ибо хотел запечатлеться в вечности симпатичным. Это ему удалось. Искра рванула, и капсулу разнесло на куски. Но Бог увидел, что да, симпатичный парнишка, и волос без Его ведома не упал с головы: гребешок. Напрасно Он поразил его такой тягомотной болезнью. И сдержанно кивнул Святому Петру, который доброжелательно звякнул чудовищными ключами.
Превосходительство
У одного генерала заболел зуб.
Это был современный генерал застойной эпохи.
Ну, генерал.
Представьте, такое событие. У генерала болит зуб, и в госпитале все должно быть устроено по высшему разряду. Никакого кресла, никакого "сплюньте". Плюющийся генерал? Да это мятеж, Черный Полковник!
Поэтому развернули большую операционную.
Все сверкает, все надраено; врачи и сестры стоят, улыбчивые донельзя. Установлен автоматизированный операционный стол с гуляющим изголовьем, приставлена лесенка. Мониторы, аппарат ИВЛ, инопланетные лекарства. Все с песнями моют руки, ждут генерала.
И генерал является - здоровый, розовощекий, полноватый полнотой заповедного кабана. Он при регалиях, он в форме, он радостно пожимает руки.
Приготовлен общий наркоз, но он не желателен. Возможны отдаленные осложнения, плохое настроение.
Генерал укладывается на ложе; он шутит, ему проворно осматривают подсохший рот. Ему не больно и не страшно, он мужественный человек.
Его ждут дела, совещания и многочисленные жопы на летучках. Дикий зверь уже затравлен в лесу под водочку.
Ему делают обезболивающий укол.
Спустя полчаса операционная сестра обеспокоенно замечает:
– А ваш генерал почему-то не дышит.
Генерал умер.
Анафилактический шок. Лидокаин.
Первичное звено
В поликлинике есть участковый доктор. Перенес инсульт и подволакивает ногу. Его никто не гонит, потому что лет ему без малого шестьдесят, и скоро пенсия.
Но он очень боится заведующую: вдруг уволит?
И напрасно.
Начмед, когда к нему обратились с настоятельной просьбой уволить, надменно сказал:
– А меня он устраивает!
К этому доктору ходят мало - в основном, за рецептами для платной аптеки. Потому что в бесплатной рецепты этого доктора категорически запретили отоваривать.
Он может перепутать все: фамилию, адрес, число, дозировку и название лекарства. Медсестры у него нет, чтобы он получал за нее полставки и КТУ.
А нет, я ошибся! К этому доктору ходят много! Потому что другого нет!
И несут рецепт в доброжелательную аптеку.
Пришел он тут, посетил, прибыл полюбоваться на парализованного больного. Тот давно отказывался есть и пить. Доктор посидел, послушал-погоревал, предложил попить и покушать.
Ему улыбнулись и криво развели одной рукой: никак! Не выйдет у вас.
Доктор тяжко вздохнул:
– В больницу-то не надо, помрешь там.
Пообещал зайти в среду - вдруг голодающий одумается. А то выплевывает не только таблетки, но и ректальные свечи с противоположного конца туловища.
Велел не давать никаких лекарств. Зачем? Но не выбрасывать. Умирать надо с надеждой.
Мне кажется, никто не умрет.
Бритвы для доктора Спирина
Уже можно рассекречивать многие имена. Ведь некоторые безнаказанно умерли. К счастью, Аспирин - доктор Спирин - находится в добром здравии..
В больнице.
Он - Анатолий Спирин - еще вполне жив и всегда был мне симпатичен.
Он был циничен, но не зол; мы часто путешествовали в электричке до города Сестрорецка, где работали в известной больнице.