Чтение онлайн

Пирс окинул Элен взглядом, прошелся глазами по ее черным волосам, ниспадающим на плечи, вздымающейся груди. Она снова задрожала.

Ему захотелось обнять ее и успокоить, утешить, обрадовать… Но теперь, когда каждое мгновение их подстерегает опасность, увы, не до нежностей!

— Элен, — мягко начал он, — мне нужно, чтобы ты все рассказала. Ты что-то вспомнила, какие-то обрывки прошлого снова возникли у тебя в сознании. Так скажи мне, что именно тебе привиделось.

— Привиделось? — В ее голосе слышались возмущение и досада. — Думаешь устроить мне очередной сеанс психоанализа? А то вдруг я уже совсем спятила и меня пора отправить в психушку?

Пирс не винил Элен за этот всплеск эмоций. Ее негодование вполне объяснимо. За свою жизнь она испытала столько насмешек и притворной жалости, что любое неосторожное слово ее больно ранит.

— Ты все неверно поняла, — попытался растолковать он. — Мы теперь в одной спайке. Твои слабости — мои слабости. Я должен знать тебя вдоль и поперек. Нечто, случившееся в далеком — а может, и не в столь далеком — прошлом, сделало тебя чрезвычайно уязвимой. И я должен знать, что именно.

— Ладно… — Элен глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Я запаниковала, увидев в руке у этого мужчины пистолет. Для меня пистолет и смерть — одно и то же. С тех пор как отец застрелился, я не могу равнодушно смотреть на огнестрельное оружие. Это ты в состоянии понять?

— Разумеется, — заверил ее Пирс. — Во всяком случае, я стараюсь.

Это были не пустые слова. Он хотел узнать ее получше не только потому, что без этого невозможно разгадать тайну, которая свела их вместе. Элен со всеми ее странностям и слабостями овладела его мыслями и чувствами. Ни о ком другом он просто не может думать. Элен страдает, и он страдает вместе с ней.

— Пистолет я заметила мельком, — продолжала она, — но и этого было достаточно, чтобы на меня свалился весь груз прошлого. Глаза заволокло кроваво-красной дымкой, передо мной встали картины, которые я старательно изгоняла из своей памяти… И в то же время я продолжала осознавать реальность, в которой нахожусь: за мной гонятся, мне грозит смерть. Я бежала и бежала, потому что знала: мне во что бы то ни стало нужно добраться до автомобиля. Но бежать становилось все труднее, я споткнулась, упала, и, если бы не Фокс, со мной было бы покончено…

— Что ты помнишь о том, как твой отец покончил с собой? Ты говорила про обрывки воспоминаний. Значит, ты вспомнила то, что успело стереться из твоей памяти?

— Не совсем. Дело даже не в воспоминаниях, а в тех чувствах, которые вдруг снова нахлынули на меня с прежней силой. — Элен встала и принялась ходить по комнате, пытаясь справиться с нервным напряжением. — Я винила себя в том, что произошло. Поэтому и пришлось отправиться в психиатрическую лечебницу. Меня снедало чувство вины за то, что я ничего не поняла и не смогла его остановить.

— Но как ты могла предотвратить эту трагедию?

— Возможно, я и впрямь была бессильна помешать отцу, но я восприняла все не логически, а эмоционально. Отец переживал смерть моей матери еще больше, чем я. И мне это было известно. А когда он покончил с собой, я не могла избавиться от мысли, что проглядела его состояние и не сделала того, что было в моих силах.

— Пойми, Элен, твой отец сам принял решение. Ты не можешь нести ответственность за чужие поступки. За свою жизнь я это усвоил.

— Понимаю, мой разум подсказывает мне то же самое. Но сердце говорит совсем иное. Я не смогла спасти отца, меня не было, когда он так нуждался в поддержке! И этого я себе никогда не прощу!

Переживания Элен глубоко его тронули.

— Тогда даже лучше, что подробности трагедии стерлись у тебя из памяти.

— Наверное, — согласилась Элен. — Дядя и так слишком много мне рассказал. После болезни и смерти матери мы едва сводили концы с концами. Магазин не приносил дохода. Суммы, в которое обошлось лечение, были умопомрачительные. Мамы уже не было в живых, а отец продолжал платить по старым счетам из больницы! Наверное, он не смог этого выдержать. Как-то вечером дядя зашел к моему отцу и увидел, что тот прижал к виску пистолет. Дядя бросился к нему, но было слишком поздно. Раздался выстрел, и все было кончено…

— Ты видела, как это случилось?

— Да… Услышав, что они спорят, я вошла в кабинет, и в эту секунду отец выстрелил. Выстрел буквально оглушил меня. Помню, еще поднялось облачко дыма — и все. Дальше в моей памяти провал. Если честно, я этому даже рада.

— Теперь твой мозг заблокировал еще какие-то воспоминания, — заметил Пирс.

— Я сама боюсь, что вспомню… Ведь тогда, когда мой отец покончил с собой, я забыла о случившемся, потому что иначе бы умерла от шока. Вот так и теперь: я видела нечто страшное, что поразило меня в самое сердце… И снова наступила амнезия, потому что я боюсь вспомнить…

— Когда сегодня за тобой погнался этот бандит, ты уверена, что вспомнила обстоятельства смерти своего отца? Может, ты вспомнила то, что произошло в церкви в день твоего исчезновения?

— Не знаю. Вряд ли. Ведь в церкви никто не умер? А в моих воспоминаниях все было буквально окутано кровью! Ужасно! — Она поежилась. — Это нечто из моего давнего прошлого…

— В церкви был ранен твой дядя. Ему нанесли удар сзади. Вот та кровь, о которой ты вспоминаешь!

— Мне так не кажется… — Элен покачала головой. — Но наверняка я все равно ничего сказать не могу.

Она даже не представляет себе, как хорошо он ее понимает!

— Знаю, — произнес он.

— Откуда тебе знать? Никто не может понять, как это ужасно — жить с неотступной болью, с сознанием того, что могла спасти чужую жизнь, но даже пальцем не пошевелила! Я пытаюсь загнать боль поглубже, но она все равно не дает мне покоя!

— Я все знаю, — тихо произнес Пирс. — Я тоже испытал боль. Я знаю, что значит потерять близкого человека и сознавать, что ты, прежде всего ты, в этом виноват.

Пирс никогда и ни с кем об этом не говорил. А в эту минуту у него вдруг возникло непреодолимое желание поделиться с Элен горькими воспоминаниями о прошлом, которые с некоторых пор стали неизменными его спутниками.

— Я владею несколькими боевыми искусствами и всегда полагался больше на свои кулаки, чем на оружие. Но, когда однажды мы с напарницей брали преступника, я решил действовать по инструкции, достал пистолет и сказал: сдавайся, все равно тебе не уйти! Преступник действительно не смог уйти и понес наказание. Но он сделал выстрел первым и попал моей напарнице прямо в сердце. Она умерла мгновенно… Если бы я сразу, без предупреждения, сбил его с ног, она была бы до сих пор жива.