Чтение онлайн

Рассказывал, как будет строиться санаторий на плато, где бьют источники с минеральной водой. Как встретит своих первых посетителей спа–салоны с целебными грязями и пиявками. Заслушаешься… столько всего он придумал, что построит там, в полюбившемся нам Горноснежинске.

Встаю с кровати и подхожу к окну. Снег идет, здесь это редкость. Огромные белоснежные хлопья медленно опускаются с неба. Будто лебяжий пух.

– Боженька, помоги… – шепчу, прижав руки к груди. — Сделай так, чтобы Руслан выздоровел…

На тумбочке вибрирует телефон. Он. Чувствует, что думаю о нем…

– Катюшка, чего не спишь? — шепчет в трубку мой любимый мужчина. — Я чую!

– На снег любуюсь, – смеюсь тихо, так рада слышать его голос. — Такой крупный… А ты чего не спишь? Ну–ка, быстро спать!

– Без тебя не спится…

– Ну ты даешь, еще два месяца назад прекрасно спал без меня. Все, отдыхай, я утром приеду…

Ложусь в кровать, держа мобильник у уха. Будто рядом Руслан.

Руслан

Черт! Вот вляпался! Даже подумать не мог, что такая пустяковая травма приведет к таким последствиям. Всего лишь шишка на затылке. Но я почти ослеп, и башка как чугунный колокол, по которому долбят и долбят железной палкой.

Я с ума схожу от боли, все эти таблетки и уколы не помогают. Тошнит так, что едва сдерживаюсь. Понимаю Катюшку, ей так же хреново было тогда. Моя малышка…

Обидно, что не могу четко разглядеть ее лицо. Она пришла и молча ходит по палате, то что–то моет, слышу, как вода журчит в душевой. Я лежу и слежу за ней, насколько могу. Вижу только силуэт.

– Катюш, – зову ее, и девушка подходит, я ловлю ее за руку и усаживаю на кровать. — Посиди рядом. Хватит метаться. Я хочу побыть с тобой. Завтра…

– Все будет хорошо… завтра. Понял? И даже думать не смей, что случится что–то плохое! — возмущается, а я улыбаюсь, прижимаю ее к себе. Укладываю свою лапищу на маленький животик. — Я тебя не отпущу, слышишь? Я знаю, что ты врачу сказал.

– Что я сказал? — интересно, что она слышала.

– Он тебе про операцию сказал… и про то, что шансов на благополучный исход всего пятьдесят процентов… – Катюшка всхлипывает и глотает окончания слов, сжимая холодными руками мои пальцы. — А ты сказал… ты сказал… что жаль… Попробуй только еще раз подумать такое! Ты нужен нам! Любой!

– Катюшка, ты так не нервничай… ну брякнул, не подумав. Иди сюда, – тащу ее на кровать и укладываю у своего бока. — Все, хватит, тебе нельзя волноваться.

– Угу… только как не волноваться, если завтра операция, и…

– … и ты сама сказала, что не надо думать об этом всем. Пройдет немного времени и у нас будет все как прежде. И мы будем смеяться над тем, как боялись…

Катя вцепилась в мою футболку и что–то бормочет, не могу расслышать из–за шума в голове. Глажу ее по спине, думая о своем.

Шансы мои невелики, врач поделил их пополам. Пятьдесят процентов на успех операции. И по двадцать пять либо парализация, либо… Вздыхаю и целую ароматную макушку любимой женщины. Дышу ею.

Я безумно рад, что помог ей забеременеть. Если меня не станет, то все равно останется ребенок. Мое продолжение. Катюшка больше не будет одна. Ее мечта исполнится.

Она подслушала наш разговор с доктором. Я могу остаться нормальным человеком, но зрение может не вернуться. Я не увижу своего сына, или дочку. И Кате такой не нужен. Тем более, если стану как овощ.

Поэтому я написал последнюю волю — определить меня в дом инвалидов, не мучиться. Ни матери, ни сестре не мучиться, ни тем более ей, Кате. Вот поэтому и истерика. Не хочет меня отпускать из своей жизни.

Но у меня есть целых пятьдесят процентов. Это немало, и надеюсь попаду в них. Хочу, чтобы время перескочило на неделю вперед. Чтобы все уже позади.

– Все у нас будет хорошо, Катюшка, – тихо говорю, а ответа не слышу.

Она спит. Устала моя красавица. Смяла ткань футболки в кулачке, крепко держится. А мне впервые в жизни рыдать хочется. Глаза щиплет.

Когда случилась эта авария, я не стал беспокоить сестру. Кажется, у них с Германом все налаживается, не хотел мешать им. Он настоящий мой друг, и я рад до чертиков, что Элька в него втрескалась. Я ведь специально с проектом к ней его и послал.

Так вот, она контролировала состояние Кати и ее беременность по видеосвязи, а потом велела мне уладить все с ее бывшим мужем. Моя женщина переживала, как пройдет суд, металась и высказывала свои опасения моей сестре.

– Заплати ему, пусть откажется от дележки квартиры, – наезжала на меня сестра по скайпу, – здоровье Кати дороже. Ей нельзя нервничать, беременность нестабильна. Если этот ее бывший начнет упираться, то суды затянутся. А это постоянные нервы, и не знаю, чем все закончится.

Я согласен с сестрой, у самого возникала такая мысль. Я нашел Степку и отдал ему расписку, после того как он пообещал отказаться от квартиры и подписать все, что нужно.

– Смотри мне, сделай все как надо, и ты мне не должен, – пригрозил, – в противном случае ты из судов не вылезешь, я тебе устрою веселую жизнь.

– Рус… и это все из–за бабы? Мы же друзья были. Да таких как она…

– Таких как она нет больше, – рявкнул на бывшего друга. — А ты не мужик, как последний му… с ней поступил. Ты потерял право быть моим другом.

– Да ты только подумай, она же к тебе так быстро в койку запрыгнула, потому что ты богатый. Будь ты такой же как я, то…

Я врезал ему тогда. Сильно не получилось, в глазах двоилось. Но до Степки дошло, что Катю лучше не трогать. Я за нее порву.

Мои воспоминания прервала медсестра, пришла сделать мне успокоительный укол на ночь. Иначе вообще не засну. Утром операция, мою черепушку просверлят и лишнее из нее уберут. Если заденут мозг, то пиши пропало.

– Только не будите ее, – прошу тихо и женщина смеется.

– Да пусть спит, и вам спокойнее с любимой рядом. Кровать удобная, широкая.

Она закатывает мой рукав и колет, потом гасит свет, оставляя только ночник, и уходит. Она права, возле Катюшки даже голова меньше болит. Даже заснуть удается. Без снов.

Утро выдается сумасшедшим. Я уже не вижу даже силуэтов. Это жутко. Как врач объяснил, во время падения образовалась гематома внутри черепа, она увеличивается и давит на зрительный нерв, поэтому пропадает зрение.

Если не сделать операцию, я вообще ослепну и наступит полная парализация. Я уже чувствую онемение в конечностях. Но я должен выжить. Ради любимой и нашего ребенка. Ради матери и сестры.