Чтение онлайн

Натянула брюки, хоть не самые удобные для выезда, но красивые, сидели отлично.

На случай, если дёрнут на место, сунула в сумку джинсы.

Рубашка. Пиджак полегче. Чуть-чуть подкрасилась.

Не боевой раскрас, нет. Тушь, тон, губы. Совсем немного. Но ровно столько, чтобы лицо не выглядело так, будто я трое суток не спала.

Волосы я обычно собирала. Сегодня не стала. Распустила, прошлась щёткой для выпрямления, встряхнула головой и на секунду замерла у зеркала. Черт. И правда прихорашиваюсь.

Стою, смотрю на себя и понимаю, что улыбаюсь. Не широко. Так, уголком губ.

Давно со мной такого не было.

На кухне играло радио. Какая-то старая попса. И я, пока собирала сумку, пока запихивала туда документы, запасные джинсы, зарядку и дурацкую мандаринку, которую машинально прихватила со стола, вдруг поймала себя на том, что напеваю.

Про жёлтые тюльпаны.

— Вестники разлуки, оу-о!

Господи, Алла. Ещё чуть-чуть и точно начнёшь кружиться по квартире с феном вместо микрофона.

Я усмехнулась, проверила телефон. Тишина. От него ничего.

И всё равно настроение не рухнуло. Наоборот. Меня это даже подзадорило.

Ну не написал и не написал. Ничего, Павлин.

Сегодня мы в любом случае пообщаемся.

Хочешь ты этого или нет. Будешь стоять у нас в отделе с этим своим взглядом «я вас всех насквозь вижу», а я буду смотреть на тебя и думать о том, что ночью ты писал мне.

— Ты любишь спорить, да?

Интересно, выдержишь?

Посмотришь мне в глаза и сделаешь вид, что не переписывался со мной полночи? Или дрогнешь хоть на секунду?

В такси я села уже в таком настроении, будто еду не на работу, а на какой-то странный квест, в котором у меня прокурорская проверка и дурацкие бабочки в животе одновременно.

За окном тянулись улицы, город просыпался, кто-то тащил кофе, кто-то ругался у перехода, кто-то спешил на автобус, а я сидела, смотрела в окно и поглаживала пальцем экран телефона.

И тут, как назло, мысли снова ткнулись в Андрея.

Беркевич. Муж. Пока ещё муж.

Только усталое понимание, что между нами и что мы доползли до края.

А я… я уже смотрю в другую сторону. И это даже не про Завьялова. Да и не про азарт.

Это про то, что для нас с Андреем, похоже, правда всё кончилось. Потеряно.

И, видимо, правда хватит цепляться за прошлое только потому, что страшно признать очевидное.

Я уткнулась лбом в холодное стекло, закрыла глаза на пару секунд и поймала себя на странном ощущении.

Мне не больно от этой мысли. Не сладко, не горько. Мне легче от нее. Да, боль потом ещё вернётся. Бумагами, разговорами, дележкой, пересудами. Но главное уже случилось. Я перестала верить, что нас еще можно спасти. И, наверное, это и было началом конца.

А конец, если честно, далеко не всегда трагедия.

Алла

Захожу в отдел и с порога ловлю на себе сразу несколько взглядов. Ну да, конечно. Еще бы не ловить.

Я сама себя в зеркале утром едва узнала, когда вместо привычного хвоста оставила волосы распущенными, надела гражданку, каблуки, нормальные брюки, а не вечную рабочую броню из удобства и практичности и готовности в любую секунду сорваться на труп, драку, семейную резню или очередного идиота с ножом.

Сегодня у меня настроение такое… хорошее.

— Доброе утро, Алла...

— Хорошего дня, Алла….

— Доброе утро, товарищи коллеги.

Я улыбаюсь, киваю, кому-то даже машу рукой, сама от себя в шоке. Вон двое капитанов у двери вообще зависли, когда я мимо прошла. Один чуть не поперхнулся кофе.

Привыкли, что я либо в форме, либо с собранными волосами, либо с лицом человека, который уже морально раскромсал троих и допросил пятерых.

Ой!

А тут нате, здрасьте.

Ничего, мальчики, привыкайте.

Иду по коридору, и у меня внутри какое-то дурацкое, совершенно девчачье ощущение.

Не то чтобы бабочки. Уже нет. Просто очень хочу его увидеть.

А что, если он уже здесь? А что, если мы столкнемся сейчас в коридоре?

А что, если он посмотрит на меня и сделает вид, что ничего не было? Никаких этих его подленьких, слишком умных ответов, от которых я ночью лежала и ухмылялась в потолок, как малолетка?

И вот от одной этой мысли мне уже хочется и рассмеяться, закатить глаза, и одновременно дать ему папкой по голове.

Главное сейчас, думаю, только бы сразу никуда не дернули. Только бы не выезд.

Только бы не бытовуха с поножовщина…

Захожу в кабинет, открываю дверь, переступаю порог и почему-то сразу останавливаюсь. Осматриваюсь. Кабинет как кабинет. Мой. Родной. Уже до зубного скрежета знакомый.

Стол. Шкаф. Стеллаж с папками. Подоконник с умирающим цветком, который почему-то выживает вопреки всем законам природы.

Два стула. Куча бумаг. Пыль, конечно, тоже на месте, куда ж без нее.

Но сегодня мне внезапно хочется здесь что-то поменять. Не потому что надо. Не потому что мешает. А просто потому что внутри у меня какой-то весенний, дурной, опасный наплыв.

Хочется двигать мебель, менять местами стулья, выкинуть половину хлама, протереть поверхности, открыть окно, впустить в эту казенную клетку хоть какой-то намек на новую жизнь. Смешно, да?

Женщина всю ночь флиртует с мужиком из прокурорской проверки на сайте знакомств, а утром в отделе устраивает перестановку, будто ей чуть за восемнадцать и она переехала в первую съемную квартиру.

Скидываю сумку на стул, закатываю рукава и, не придумав ничего лучше, хватаюсь за стол.

Да, на каблуках. Да, в брюках, в которых не то что мебель двигать — в них приличные женщины сидят в кафе и красиво закидывают ногу на ногу.

Но приличные женщины, видимо, не работают в следственном отделе и не сходят с ума по ночному флирту.

Я двигаю стол, потом второй. Потом зачем-то подвигаю шкаф, тут же понимаю, что идея дурацкая, но уже поздно. Каблук скользит, я тихо матерюсь себе под нос, поправляю волосы, которые лезут в лицо, и в этот момент в дверь стучат.