Чтение онлайн

Он делал вид, что меня не узнал.

Я делала вид, что не спешу срывать маски.

И это, черт возьми, бодрило сильнее, чем весь мой вечерний чебурек, газировка и сериал вместе взятые.

Я лежала, вытянув ноги под одеялом, смотрела в потолок и ждала, пока он там, по ту сторону экрана, заварит себе чай или что он там обычно пьет в своих прокурорских апартаментах, и снова напишет.

Телефон лежал у меня на груди, экран то гас, то загорался от каждого уведомления, и я в какой-то момент осознала весь абсурд происходящего.

Муженек-предатель в соседней комнате.

Я в пижаме, с мандариновыми корками на тумбочке.

И сижу, как школьница, уставившись в экран и жду смс от павлинчика.

— Господи, Алла… — пробормотала я, прикрывая глаза. — Ну ты и дура.

Но даже это не отрезвило.

Потому что внутри всё равно было это предвкушение. Смешное. Глупое. Чуть стыдное.

Я сразу представила завтрашний день. Наш отдел.

Его шаги по коридору. Его безупречный костюм. Его папка под мышкой. Его взгляд, которым он проходится по документам, по столам, по людям, будто сканером.

И что? Он войдет, посмотрит на меня и сделает вид, что мы не переписывались уже второй час?

Подойдет к моему столу, ткнет пальцем в подпись и ледяным тоном бросит что-нибудь про оформление протокола, а у самого ночью в чате было: «Ты умеешь выводить людей из равновесия»?

У меня от одной этой мысли уголок губ пополз вверх.

Это было слишком хорошо, чтобы не продолжать.

Слишком нелепо.

Слишком вкусно.

Телефон снова мигнул.

«Признавайся. Мы точно где-то пересекались. Я бы такую женщину запомнил».

Я закатила глаза, но улыбка уже расползалась по лицу сама.

— Ну давай, павлин… — тихо протянула я, впиваясь взглядом в экран. — Напиши мне ещё что-то. Я жду.

И пальцы уже сами тянулись печатать ответ.

Алла

Мы переписывались пол ночи.

Потом ещё часок другой сверху.

И ещё кусок ночи, который в нормальной жизни взрослые люди тратят на сон, а не на то, чтобы лежать в кровати, вцепившись в телефон, и ждать, когда тебе ответит мужик.

Да не простой, а тот, которого днём ты мысленно называла павлином, а вечером уже ловила себя на том, что улыбаешься в экран, как дурочка.

И, черт его дери, этот павлин оказался не просто любителем поумничать с папкой под мышкой.

Он оказался чертовски интересным собеседником.

Подвешенный на язык, язвительный, цепкий, с этим своим умением подхватить любую тему и вывернуть её так, что я, лежа под одеялом, то хихикала, то закатывала глаза, то прикусывала губу, перечитывая его сообщения.

Мы говорили о музыке. О старых песнях, которые зачем-то знают все, даже если делают вид, что нет.

О том, какие треки включают люди, когда хотят казаться круче, чем есть. Потом свернули на отношения. На привычки. На то, как люди врут в мелочах и считают, что это не считается.

На психологию. На то, почему одним нужен хаос, а другим нужен контроль. И всё это… без единого слова о работе.

Вообще. Ни намека. Ни полнамёка.

Ни одной фразы про отдел, про документы, про проверку, про подписи, про кавычки, про этот новый труп и расследование.

И я сама не заикнулась. Ни разу.

Горжусь собой, что не сказала, что утром увижу его.

Не намекнула, что он уже видел меня.

И в этом было что-то до смешного будоражащее. Мы оба знали. Или, по крайней мере, я была уверена, что он знает.

Но игра продолжалась, и мне это нравилось сильнее, чем следовало.

Заснула я под утро, уронив телефон на подушку рядом с собой и уставившись в потолок с дурацкой улыбкой, которую уже поздно было от себя прятать.

Последнее, что я прочитала перед тем, как вырубиться, было его: «Ложись спать, красавица. А то завтра будешь злая на весь мир».

Я тогда улыбнулась, ткнула в экран «посмотрим» и ещё минут пять смотрела в чат, ожидая, что он напишет что-нибудь сверху.

Не написал. И от этого почему-то стало ещё интереснее.

Не прилип и не начал сюсюкать.

Как там говорят? Павлишка наш, не превратился в очередного прилипалу-идиота с сайта знакомств.

И вот за это, наверное, я и пропала. Потому что к утру в животе шевелилось что-то настолько забытое, что мне самой было смешно. Бабочки… самые настоящие, черт бы их побрал.

Засыпать с ними оказалось приятно.

Я встала раньше будильника. Открыла глаза и сразу потянулась к телефону. Чат. Последнее сообщение от него ночью. Нового ничего. И, странное дело, это не испортило мне настроение.

Я только усмехнулась, откинула одеяло и села на кровати. Тело ещё ныло после вчерашнего дня, шея напоминала о себе, ступни тоже, но внутри уже крутилась какая-то нелепая бодрость.

Я встала, нащупала тапки и пошла в душ, не проверяя, дома Андрей или нет.

Да и плевать мне было, он либо уже уехал на работу, либо шарахается где-то уже в кафешке с видом оскорблённого супруга.

Какая разница? Писать ему я не собиралась. Искать его взглядом тоже. Пусть баландается где хочет, хоть своих шлендр, хоть у друзей.

Пустсь хоть посселится в своём страдальческом клубе бывших мудаков.

Эта мысль больше не трезала меня так, как раньше. Раньше я бы уже придумала десять сценариев, накрутила себя, а сейчас было пусто и сухо.

Всё, Беркевич. Твой поезд ушёл. Катись, куда катится.

В душе я простояла дольше обычного.

Горячая вода стекала по плечам, по спине, по уставшим ногам, и я ловила это тупое, телесное удовольствие.

Благодать.

Намазалась кремом так старательно, что сама над собой фыркнула. Да-да. Алла, ссегодня надо ббыть на высоте.

Не «зачем-то».

Врёшь себе. Ради Павлина. Ради того, чтобы он поднял глаза и на долю секунды завис. Ради того, чтобы этот сухарь с идеально выгляженым пиджаком увидел не только сотрудницу отдела с папкой в руках, а женщину…

И от этой честности мне самой стало неловко и смешно.

Я решила идти сегодня по гражданке. Форма меня вчера доконала. Хотелось дать себе хоть маленькую поблажку.