Чтение онлайн

Очевидно, что рост цен на нефть имел место не только в Африке; они поднялись повсюду, включая Соединенные Штаты. Он стал частью продолжительного инфляционного процесса, возникшего в силу целого ряда других причин. Сам по себе подъем цен на нефть (являвшийся не причиной, а следствием стагнации мироэкономики), привел к созданию огромной воронки, засасывавшей в свою кассу огромную долю мировой прибавочной стоимости. Что происходило с этим доходом? Часть его оставалась в странах-производителях нефти в качестве ренты, которая давала возможность ничтожному меньшинству их населения расходовать огромные суммы на предметы роскоши. Кроме того, на непродолжительный период это позволило повысить уровень дохода более широким слоям граждан этих стран. Это также позволило этим государствам улучшить свою инфраструктуру и проводить крупномасштабные закупки вооружения. Последнее было для них гораздо менее полезно, чем первое, поскольку со временем привело к потере огромного числа жизней и накопленного капитала в ходе ирано-иракской войны в 1980-е гг. Однако оба типа расходов — на инфраструктуру и на закупку вооружений — помогли странам Севера отчасти решить их экономические проблемы за счет экспорта товаров.

Тем не менее, расходы стран-производителей нефти составили лишь часть дохода от роста цен на нефть. Другая его значительная доля была получена «семью сестрами», то есть западными нефтяными корпорациями, которые уже не контролировали добычу нефти, но сохранили контроль над процессом переработки и распределения нефти во всем мире. Что же они, в свою очередь, сделали с той колоссальной прибылью, которая так нежданно на них обрушилась? В связи с отсутствием возможности достаточно прибыльно инвестировать эти средства в развитие производства, они вложили значительную их долю в мировые финансовые рынки, тем самым стимулировав невероятное развитие спекуляции на валютных операциях на протяжении последних двух десятилетий.

Вся эта деятельность не истощила запасы накопленной мировой прибавочной стоимости. Оставшаяся ее часть была положена на банковские счета, прежде всего, в Соединенных Штатах, а также в Западной Европе. Банковская прибыль получается за счет банковских ссуд тех денег, которые вложены в банки. И теперь банки получили на хранение огромные дополнительные суммы вкладов, причем в то время, когда развитие новых производственных предприятий замедлилось по сравнению с фазой «А» цикла по Кондратьеву. Кому могли банки одалживать деньги? Ответ очевиден: правительствам, испытывавшим трудности с балансовыми платежами, то есть почти всем африканским государствам, значительной части государств Латинской Америки и Азии, а также почти всем странам так называемого социалистического блока (от Польши и Румынии до СССР и Северной Кореи). В середине 1970-х гг. мировые банки навязывали займы этим правительствам, которые воспользовались представившейся возможностью сбалансировать свои счета и тем самым в какой-то степени уменьшить политическое давление на своих недовольных рядовых граждан. Аналогичные займы были предоставлены даже государствам-производителям нефти, которым не надо было балансировать счета, но которые стремились быстро потратить деньги на то, что они правильно (и неправильно) рассматривали как «развитие». В свою очередь, эти займы помогли странам Запада, дав возможность остальным государствам мира продолжать закупки их экспортных товаров.

Положение, сложившееся в западных странах, требует скрупулезного анализа. Существуют три различных подхода к оценке того, что же произошло в 1970-е гг. и продолжалось в 1980-е. Во-первых, можно рассматривать развитие государств в глобальном масштабе. В глобальном масштабе показатели их экономического роста существенно снизились по сравнению с фазой «А» кондратьевского цикла, который продолжался с 1945 до приблизительно 1970 гг., хотя в абсолютном выражении они, конечно, продолжали увеличиваться. Во-вторых, их можно оценивать по отношению друг к другу. Здесь следует отметить, что, несмотря на все усилия Соединенных Штатов (и то начальное преимущество, которое они получили от решения ОПЕК, учитывая тот факт, что они к меньшей степени зависели от импорта нефти, чем Западная Европа и Япония), экономические позиции США по сравнению с Западной Европой, и особенно с Японией, снизились по всем показателям, несмотря на постоянные краткосрочные повороты судьбы.

В-третьих, можно оценивать положение в странах Запада с позиций внутреннего распределения прибавочной стоимости. Если на протяжении фазы «А» кондратьевского цикла можно было говорить о том, что в целом доход населения повышался, и разрыв между богатыми и бедными немного сократился, то в ходе фазы «Б» скорее происходило значительное усиление внутренней поляризации доходов. Небольшая часть населения, наконец, процветала на протяжении достаточно долгого времени; мы даже придумали для них название — яппи [25] . Но если не учитывать эту небольшую группу молодых профессионалов, сумевших сделать карьеру, основная часть населения беднела, многие представители средних слоев потеряли этот статус, у большинства из них существенно снизились реальные доходы. Такая внутренняя поляризация стала особенно заметной в Соединенных Штатах и Великобритании, однако она также имела место в странах континентальной Западной Европы и даже в Японии.

Здесь следует более подробно остановиться на положении, сложившемся в Восточной Азии, особенно потому, что в глазах многих африканцев оно неизменно служило образцом успешного развития. Когда мироэкономика вступает в период застоя, уровень прибыли снижается как в целом, так и от производственной деятельности, в частности, какой-то один географический регион, который раньше отнюдь не входил в число районов мира, получавших наибольшую прибыль, вдруг начинает процветать. Именно туда из многих развитых стран переносятся производственные процессы, и трудности, которые переживает мироэкономика в целом, идут ему во благо. С 1970-х гг. таким регионом стала в первую очередь Восточная Азия — Япония, потом непосредственную выгоду от этого процесса получили так называемые «четыре дракона», а позже (в самое последнее время) — еще ряд стран Юго-Восточной Азии. Подробное обсуждение вопроса о том, каким образом Восточная Азия смогла занять такое положение, не входит в задачу данной работы, мы сделаем в этой связи лишь два замечания. Ключевую роль в этом процессе, сыграла поддержка государством создания необходимой экономической структуры и государственный протекционизм внутренних рынков этих стран. Кроме того, ни у одного другого региона мира в то время не было шансов одновременно достичь таких же экономических результатов. Вполне возможно, что это место мог бы занять какой-то другой регион, но этот второй регион и Восточная Азия вместе достичь такого положения не могли никак. Поэтому в ближайшем будущем Восточная Азия никак не может служить Африке образцом для подражания.

Я уделил так много внимания вопросу о подъеме цен странами ОПЕК не потому, что он явился главной причиной экономических бедствий. Это совсем не так; рост цен на нефть был лишь одним из привходящих процессов, на которые оказал влияние застой в мироэкономике. Но он проявился очень отчетливо, и детальное рассмотрение этого механизма делает более понятным весь происходивший процесс. Кроме того, это помогает лучше понять события 1980-х гг., когда мир уже стал забывать о ценах на нефть по мере того, как они пошли на спад, хотя, конечно, не достигли уровня 1950-х гг. В 1980-е гг. для многих государств настало время выплачивать долги. Займы помогают решить проблему платежных балансов в настоящем, чтобы вновь прибегнуть к ним в будущем, когда расходы на покрытие выплаты долга будут расти в процентном отношении к национальному доходу. Десятилетие 1980-х гг. началось с так называемого долгового кризиса, а завершилось так называемым крахом коммунистических режимов. Нельзя сказать, что эти события никак между собой не связаны.

Термин «долговой кризис» возник в 1982 г., когда нефтедобывающая страна Мексика заявила о том, что больше не в состоянии выплачивать долги и хочет пересмотреть вопрос о своей задолженности. На самом деле, впервые долговой кризис проявился в 1980 г. в Польше, которая взяла много займов в 1970-е гг., когда правительство Терека, столкнувшись с серьезными проблемами в области выплаты долга, в качестве частичного решения проблемы решило понизить зарплату. В результате возникла «Солидарность». Польское коммунистическое правительство попало в трудное положение, поскольку стало применять в этой ситуации рекомендации МВФ, несмотря на то, что МВФ к ней с такой просьбой не обращался. Всем странам, оказавшимся в аналогичном положении (не в последнюю очередь, африканским), МВФ рекомендовал проводить снижение расходов (уменьшение импорта и сокращение выплат по пособиям социального обеспечения) и увеличивать экспорт (при сохранении низких зарплат или их снижении за счет переориентации производства с продуктов внутреннего пользования на любые товары, которые можно было сразу же продать на мировом рынке). Средством нажима, применявшимся МВФ для проведения в жизнь его малоприятных советов, была приостановка краткосрочной помощи всеми правительствами Запада в том случае, если данное государство отказывалось проводить навязываемую МВФ политику; из-за этого (в условиях долгового кризиса) возникала вероятность государственной неплатежеспособности. Одна за другой африканские страны должны были подчиняться этому нажиму, хотя ни одной из них не удалось с таким успехом выплатить большой государственный долг, с каким в 1980-х гг. выплатила его Румыния Чаушеску, к великой радости МВФ и великому недовольству румынского народа.

«Долговой кризис» в Африке нашел свое отражение во многих тяжелых, проявлениях: голоде, безработице, значительном ухудшении инфраструктуры, гражданских войнах и развале государственных структур. На юге Африки возникшие трудности сопровождались дестабилизацией режима апартеида в ЮАР, доживавшего последние дни в борьбе с давно уже охватившим континент освободительным движением, — которое достигло Йоханнесбурга лишь в 1994 г. Тем не менее, мы не сможем дать верную оценку трудностям, с которыми столкнулась Африка в 1980-х гг., если будем рассматривать сложившееся там положение в отрыве от более масштабных проблем мироэкономики в целом. Долговой кризис, конечно, имел место и в других регионах мира, причем с точки зрения абсолютной величины задолженности, он особенно сильно проявился в Латинской Америке. Долговой кризис третьего мира (и социалистического блока) означал прекращение предоставления новых займов этим странам. И действительно, было совершенно очевидно, что поток денег в 1980-е гг. был направлен с Юга на Север, но никак не в обратном направлении.

Тем не менее, проблема прибыльного размещения прибавочной стоимости отнюдь не исчезла в связи с отсутствием достаточно выгодных производственных возможностей для вложения капитала. Крах заемщиков в 1970-е гг. (включая африканские государства), вне всякого сомнения, был проблемой самих заемщиков, но вместе с тем он создавал серьезные проблемы для кредиторов, которым были нужны деньги, чтобы одалживать их другим заемщикам. В 1980-е гг. они нашли двух новых вполне серьезных заемщиков: крупнейшие корпоративные предприятия мира и правительство Соединенных Штатов.

Период 1980-х гг. запомнится в корпоративном мире как время высокодоходных, но ненадежных облигаций и поглощения одних корпораций другими. Что же тогда происходило? По сути дела, огромные деньги были вложены в приобретение корпораций, главным образом для того, чтобы переделать их структуру, продать прибыльные предприятия, а остальные их подразделения расформировать (уволив в ходе этого процесса рабочих). В итоге производство не увеличилось вообще, но зато невероятно возросли долги за купленные корпорации. Следствием этого стало банкротство многих промышленных корпораций и банков. Если они были достаточно крупными, когда становилось ясно, что банкротства избежать нельзя, вмешивались государства и «спасали их», чтобы избежать отрицательных политических и финансовых последствий. В результате этого процесса, как, например, в случае со скандалом ссудо-сберегательных ассоциаций в Соединенных Штатах, дельцы, воротившие операциями с ненадежными облигациями, на этом сильно нагрели руки, а расплачиваться за это пришлось американским налогоплательщикам.