Чтение онлайн

Переступив порожек, оба оказались в разоренной кухне, где за покрытым прожженной клеенкой колченогим столом сидел, пригорюнившись, сильно пьяный хозяин - волосатый до невозможности. Заслышав писк половицы под грузной стопой Африкана, он медленно поднял заросшее до глаз лицо и непонимающе уставился на вошедших. Потряс всклокоченной головой - и снова уставился. Ошалело поскреб ногтями то место, где борода у него переходила в брови… Трезвел на глазах.

–  Ну, здравствуй, Виталя… - задушевно молвил Африкан.
– Узнаешь?.. Вот обещал вернуться - и вернулся…

–  Ты… с ума сошел… - выговорил наконец хозяин.

–  Ну, с ума-то я, положим, сошел давно… - усмехнувшись, напомнил Африкан.
– А вот в Лыцке чуть было не выздоровел. Ладно спохватился вовремя! Нет, думаю, пора в Баклужино. А то, глядишь, и впрямь за нормального принимать начнут…

Протопарторг покряхтел, потоптался, озираясь. Шеи у него, можно сказать, не было, поэтому приходилось Африкану разворачиваться всем корпусом. Сорванная занавеска, на полу - осколки, сор, клочья обоев. Над колченогим столом - светлый прямоугольник от снятой картины (от иконы пятно остается других очертаний и поменьше)… Мерзость запустения. Обычно жилье выглядит подобным образом после эвакуации.

–  А что это у тебя такой бардак?
– озадаченно спросил гость.
– И дверь - настежь… Разводишься, что ли?..

–  Зачем пришел?..
– выдохнул хозяин, со страхом глядя на Африкана.

–  Зачем?
– Африкан еще раз огляделся, присел на шаткий табурет.
– Хочу, Виталя, кое о чем народу напомнить… Хватит! Пожили вы тут тихо-мирно при Глебе Портнягине… - Ожег темным взором из-под насупленных пегих бровей.
– Примкнешь?

Пористый нос Витали (единственный голый участок лица) стал крахмально-бел. Безумные глаза остановились на початой бутылке. Судорожным движением Виталя ухватил ее за горлышко и попытался наполнить небольшой граненый стаканчик. Далее началось нечто странное и непонятное: водка с бульканьем покидала бутылку, а вот стакан оставался пустым. Вовремя сообразив, что рискует остаться вообще без спиртного, хозяин столь же судорожно отставил обе емкости на край стола.

–  Что скажешь?
– сурово спросил чудотворец.

Часто, по-собачьи дыша, Виталя смотрел на протопарторга. Наконец отвел глаза и замотал кудлатой головой.

–  М-м… н-нет… - промычал он, будто от боли.
– Н-не проси… Завязал я с политикой… Полгода уже как завязал… Партбилет сжег, икону спрятал, орден - тоже… Зря ты пришел, Никодим… У меня ведь жена, дети…

–  Где?
– хмуро поинтересовался Африкан, именуемый в данном случае Никодимом.

–  Что - где?..

–  Ну, жена, дети…

Хозяин очумело огляделся. Ни детей, ни супруги в пределах кухоньки не наблюдалось.

–  А-а… - понимающе протянул он.
– Переехали… Ну а я уж завтра… с утра…

Потянулся к бутылке, но тут же отдернул руку и, опасливо взглянув на Африкана, вытер взмокшие ладони о рубаху.

–  Ничего у тебя не выйдет… - хрипло предупредил он, вроде бы протрезвев окончательно.
– Тогда не вышло, а уж теперь - тем более. Старики - пуганые все, а молодым идеи - до фени…

–  А подполье?

Виталя скривился и махнул рукой:

–  Распалось…

–  Так сразу и распалось?
– не поверил Африкан.

–  Ну, не сразу, конечно… - с неохотой признал Виталя.
– В позапрошлом году митинг вон в столице устроили… демонстрацию провели… с зеркалами…

–  С зеркалами?..

–  Н-ну… чтобы сами все увидели… до чего их колдуны довели…

–  Это, что ли, когда вас из водометов разгоняли?

Виталя заморгал, взметнул мохнатое личико.

–  Из каких водометов?
– ошалело переспросил он.

–  В «Краснознаменном вертограде» статья была, - пояснил Африкан.
– Водой поливали, дубинками чистили…

Слегка отшатнувшись, Виталя испуганно глядел на Африкана.

–  Не-е… - растерянно сказал он наконец.
– Все честь по чести: митинг санкционированный, демонстрация - тоже…

–  А кто санкцию давал?
– желчно осведомился Африкан.
– Сам небось Глеб Портнягин?

Виталя ссутулился и уронил голову на грудь.

–  Дожили… - с горечью сказал Африкан.
– У поганого колдуна разрешение клянчить… Причем на что! На проявление народного гнева… Эх!..

Замолчал, потом вдруг протянул по-хозяйски растопыренную пятерню через стол, взял бутылку, осмотрел неодобрительно… С яркой этикетки на него глумливо воззрился козлобородый старик. «Nehorosheff. Водка высшего качества. Розлито и заряжено там-то и там-то… Остерегайтесь подделки…»

–  Ну а со стороны колдунов провокации-то хоть были?..
– с надеждой спросил Африкан, возвращая бутылку на стол.
– Во время митинга…

–  Да нас менты охраняли… - виновато сказал Виталя.
– Нет, ну были, конечно… - тут же поспешил исправиться он.
– Ведьмы баклужинские порчу навести хотели…

–  И что?

–  Тут же их и загребли… У двоих лицензию отобрали на год… Ворожить можно, а все остальное - нельзя… Вот с тех пор вроде больше акций не проводилось…

Последовало тягостное продолжительное молчание.

–  Та-ак… - протянул наконец Африкан.
– Порадовал… Ну а вожаки? Тоже врассыпную?

–  А Бог их знает… - с тоской сказал Виталя.
– Клим вроде в коммерцию подался, а Панкрат и вовсе - в теневики.

–  То есть экспроприацию все же проводит?
– встрепенулся Африкан.

–  Да проводить-то - проводит… - уныло откликнулся хозяин.
– Банк вот взял, говорят, на прошлой неделе… Но ведь это он так уже, без политики…

Устыдился - и смолк.

–  Эх, Виталя, Виталя… -с упреком сказал Африкан.
– Такое подполье вам оставил, а вы…

Хозяин всхлипнул.

–  Да ты посмотри на меня!
– жалобно вскричал он.
– Ты посмотри! Ну какой из меня подпольщик? Да! Опустился! Да!.. Телевизор не смотрю, радио не слушаю, газет не читаю… Вон, видишь?
– Виталя не глядя ткнул пальцем в репродуктор с болтающимся обрывком провода.
– Не тот я уже, Никодим, не тот… Да и ты тоже…

Африкан вздрогнул и медленно повернулся к хозяину. Виталя поперхнулся.

–  Н-ну… сам вон уже с нечистой силой знаешься… - шепотом пояснил он, робко указав наслезенными глазами на попятившегося Анчутку. В присутствии Африкана тот не посмел стать невидимым и лишь плотнее вжался в угол.

Некоторое время оба смотрели на домового.

–  А что ж?..
– глухо, с остановками заговорил Африкан.
– Для святого дела и нечисть сгодится… Честных людей, я гляжу, не осталось - значит будем с домовыми работать…

Виталя вскинул затравленные глаза и, ощерив руины зубов, с треском рванул ворот рубахи.

–  Не трави душу, Никодим… - сипло взмолился он.
– Замолчи!..

Африкан встал. Широкое лицо его набрякло, потемнело.

–  Если я сейчас замолчу, - с трудом одолевая каждое слово, выговорил он, - камни возопиют… Да что там камни!