Чтение онлайн

–  Ну что «аы»?.. Все! Край, понимаешь? У меня минут пять - не больше!.. Уничтожать его?

–  А… - Кажется, генерал приходил в себя.
– А почему, собственно, уничтожать?..

Голос у него был несколько блеющий.

–  Толь Толич! Ну ты что, с коня упал?.. Это же Африкан! Выходи на Кондратьича, делай что хочешь, но установку мне - уточни! И быстрее давай - нас уже прослушивают наверняка!

Ну просто нет слов! Интригу подполковник плел напоследок блестяще. Заключительная фраза насчет прослушивания была - брильянт! Голубой карбункул! Дескать, каждое твое заикание, генерал, каждое блеяние - фиксируется, а то и пишется. Так что не поможет тебе твой обычный трюк: отдать полприказа - и в кусты…

–  Да, и еще одно… - уже подходя к мини-маркету, добил окончательно Николай генерала Лютого.
– Вместе с Африканом на явочной квартире собираются «Красные херувимы»… Так что есть возможность накрыть всех разом…

Генерал подавился вновь - и Николай не смог удержаться от злорадной улыбки. «Херувимов» Лютый берег, как зеницу ока, поскольку с каждого заказа брал втихаря весьма крупные комиссионные. Выверзнев, правда, тоже, но он хотя бы совесть знал…

–  Сейчас… перезвоню… - выдавил наконец генерал - и отключился.

Над перекрестком каплей чернил в стакане воды расплывался лиловый вечер. В прозрачнейших сиреневых сумерках возникали бледные очертания неоновых реклам, вспыхивали квадраты окон. Благословенная прохлада коснулась на прощание разгоряченного лба подполковника…

Купив цейлонского чая, торт и солоноватые крекеры (на тот случай, если протопарторг не употребляет сладкого), Выверзнев вышел из стеклянного, сияющего белыми лампами теремка и хотел уже достать пачку сигарет, когда телефон застрекотал снова.

–  Ну что, Толь Толич?..
– нетерпеливо спросил Николай, прижав трубку к уху.
– Какие распоряжения?..

–  Э-э… Полковник Выверзнев?..
– осведомился наушник глубоким звучным баритоном.

Николай тихонько крякнул.

–  Подполковник, Глеб Кондратьич… - почтительно, но с достоинством поправил он.

На том конце провода недовольно помолчали, подумали.

–  Нет… - вымолвил наконец баритон.
– Подполковник - это слишком длинно… Пусть лучше будет - полковник…

И подполковника Выверзнева - не стало. На долю секунды Николай лишился дара речи.

–  Служу Баклужино!
– несколько сдавленно выговорил он.

–  Вижу… - с мрачным удовлетворением изрек Президент.
– Когда и где намечена встреча с Африканом?..

–  В двадцать один ноль-ноль, Ефрема Нехорошева двадцать один, квартира десять…

–  Тогда слушай задание… - Баритон потеплел, зазвучал более интимно.
– Никакой пальбы, никаких захватов… Только присутствовать и наблюдать. Это все. Меня интересуют планы протопарторга… И учти: с этого момента ты подчиняешься не Лютому, а лично мне…

Услышав такое, Николай, признаться, ошалел вконец. Больше всего он боялся, что Глеб Портнягин потребует немедленного захвата Африкана любой ценой, и мучительно прикидывал, как бы поделикатнее убедить Президента в преждевременности этой акции… ан фиг - полный консенсус!.. И полковничьи погоны в придачу…

–  Вопросы?..

–  Никак нет, Глеб Кондратьич!..

–  Тогда все… - И Президент дал отбой. Кстати, весьма вовремя - Николай уже входил в подъезд. Хотел сунуть трубку в карман, но не успел - опять застрекотала. Пришлось задержаться на крылечке.

–  Ну? Что решили?
– жадно спросил генерал Лютый.

–  Толь Толич… - взмолился Николай.
– Некогда мне…

Генерал обиделся.

–  Но должен же я знать… - оскорбленно начал он.

–  Не должен, - жестко прервал его Выверзнев.
– Теперь уже не должен. Сведения совершенно секретные и сообщить их я тебе имею право только с разрешения Кондратьича. Так что не могу, не проси…

Гробовая тишина в наушнике. Кажется, до генерала наконец дошло, что его все-таки подсидели…

С недоброй ухмылкой Выверзнев отключил сотовик и вошел в подъезд. Незримая война с бывшим участковым вступала в новую фазу…

На промежуточной площадке между вторым и третьим этажами в уголке притулился начекалдыкавшийся бомж. Поравнявшись с пьянчужкой, полковник приостановился и достал сигареты.

–  Всем накрыться хвостом… - процедил он, прикуривая.
– Быть на местах, носа не высовывать…

Спрятал зажигалку и бодрым пружинистым шагом взбежал по ступеням. В глазах сияли звезды - большие и светлые. Всего два обстоятельства тревожили теперь Николая. Первое - это удивительная сговорчивость Африкана. Как-то уж слишком легко согласился протопарторг изменить место встречи - и вроде бы ничего не заподозрил, что уже само по себе вызывало смутные подозрения. Но это ладно, с этим разберемся. А вот о втором обстоятельстве, честно говоря, даже думать было страшновато. Потому что называлось оно - Ника Невыразинова…

Притушив звезды в глазах и вообще убрав с лица какое-либо подобие знаков различия, Николай Выверзнев с озабоченным хмурым челом (скромный работяга-подполковник) ступил в комнату, где немедленно был исцелован Никой и лишен покупок.

–  Я там своим приказал, чтобы не светились… - буркнул он, поворачиваясь к Панкрату.
– И ты тоже давай с «херувимами» разберись… А то расхаживают, понимаешь, по тротуару в рясах, в бронежилетах…

Будучи профессионалом, Выверзнев редко опускался до лжи и зачищал концы преимущественно с помощью правды. Кроме того, на улице за ним, разумеется, следили и просто не могли не заметить, что до мини-маркета и обратно он шел, не отнимая трубки от уха.

Квартира звенела Никиным щебетом, с грохотом разъезжалась мебель, дребезжала посуда, над раздвинутым столом парашютно взметнулась скатерть… Подготовка к историческому чаепитию шла полным ходом…

К девяти часам начали собираться встревоженные гости. Все они были знакомы Николаю, поскольку все на него работали. При виде контрразведчика, обомлев, замирали - и, с опаской косясь на главарей, подсаживались к накрытому столу.

–  Ну так где он, ваш Африкан?..
– вот уже, наверное, десятый раз капризно вопрошала Ника.
– Чай стынет!..

Протопарторг не спешил. Будет печально, если, заподозрив провокацию, он не придет вообще… Подобная мысль, судя по выражению лиц, пугала Панкрата с Аристархом не меньше, чем самого Выверзнева. Страшнее могло быть только одно: Африкан ничего не почуял - и в самом деле скоро явится…

Без пяти девять Кученог, чьи волосы уже не облепляли узкое мятежное чело подобно струйкам смолы, но пушились и кудрявились от чистоты, приказал затворить окна, задернуть шторы и, скособочившись сильнее прежнего, настроил приемник на волну Лыцкого радио.