Чтение онлайн

А Глеб Портнягин властно шевельнул бровью и продолжал с нарастающим возмущением:

–  Запретили девкам на Великий Октябрь приворотное зелье варить - и еще жалуются, что рождаемость у них падает!.. Дескать, баклужинцы порчу навели… А то, что мы якобы раздавили танками колхозную церковь в Упырниках, - так это клевета-а… Во-первых, не церковь это была, а овощной склад, а во-вторых, никто ее не давил. От сотрясения - да, согласен: могла развалиться… Да сами они ее трактором под шумок и разутюжили!..

–  Негра дай… - буркнул Выверзнев. Сашок хотел переспросить, но выяснилось, что обращались не к нему. Глеб Портнягин свалил с экрана, а камера, мазнув по лицам сидящих за столом, остановилась на негре преклонных годов. Надо сказать, очень кстати, поскольку в следующий миг чернокожий разомкнул длинные обезьяньи губы и, сильно окая, громко спросил по складам:

–  В Бок-льюжн прой-зо-шоль зрыв… Кто узор-валь? И ко-во?..

Изображение дернулась. Должно быть, оператор снова хотел показать Портнягина.

–  Держи негра… - процедил Выверзнев.
– Укрупни…

Лицо укрупнилось, привлекательней от этого не ставши. За кадром послышался исполненный сожаления прекрасный бархатный баритон Президента:

–  Если мистер Джим Кроу имеет в виду вчерашний взрыв на проспекте Нострадамуса, то пока что ни одна организация не взяла на себя ответственность за этот террористический акт. Расследование - ведется…

–  М-да, - сказал Выверзнев и приглушил звук.
– Что-то не ладится пока у Кондратьича… Видал, какая у негритоса морда подозрительная? Причем третий раз он уже этим взрывом интересуется… Слышишь?
– Полковник поднял палец.

Сашок прислушался. Приглушенно бормотал телевизор. Кто-то возился, шурша, в кирпичной стене кабинета. То ли домовой, то ли коловертыш.

–  Н-нет… Ничего не слышу…

–  Вот и я тоже, - удрученно молвил Выверзнев. Прикурил, взглянул на Сашка.
– Что у тебя?

–  Да вот… Павлик послал… доложить…

–  Ну-ну?..

Сашок трагически заломил брови и доложил о случившемся на площади. Выверзнев слушал вполуха и все косился на экран…

–  Жаль… - рассеянно молвил он наконец.
– Конечно, с «Интернационалом» вышло бы покрасивше… А что баб привести догадались - это вы молодцы!.. Хорошая драка получилась, я прямо залюбовался - издали… Так что благодарю за своевременные и грамотные действия!

–  Служу Баклужино… - зардевшись, выдавил Сашок.

Ему еще трудно было уразуметь, что провокация - скорее искусство, нежели наука. Поэтому экспромт зачастую бывает гениален, оригинал впечатляет сильнее, чем самая тщательная подделка, а любитель, уступая профессионалу в мастерстве, сплошь и рядом превосходит его в искренности…

–  У тебя все?

–  Никак нет, Николай Саныч! С задержанным проблемы…

–  А что такое?

–  На Африкана ссылается… - Сашок замялся.
– И на вас тоже…

–  Да-а?..
– Выверзнев задумался, погасил сигарету.
– А какой он из себя?

–  Волосатый такой…

–  Волосатый?.. Хм… Ладно, начинайте допрос, а я к вам чуть позже загляну…

Допрос начался с технических неполадок.

–  Да что за черт?..
– озабоченно пробормотал Сашок, извлекая из восковой куколки железную иглу и поднося ее ржавое жало к ослепительной лампе.
– Почему не действует?

Провокатор сидел на привинченном к полу стуле и, судя по шевелящимся волосяным покровам, надменно улыбался. Руки его были скованы за спиной.

–  Может, его вручную допросить? Мануально?..

–  Мы ж не менты, Сашок… - укоризненно напомнил более опытный Павлик.
– Нет уж, давай как положено…

И старший лейтенант сосредоточенно оглядел разложенные на письменном столе инструменты и вещественные доказательства.

–  Ну еще бы она тебе действовала!..
– проворчал он.
– Рядом вон Микола Угодник лежит и этот еще, лысый… Дай-ка в сейф приберу…

Он завернул в алый шелк изъятый образок Миколы Угодника вместе с орденом Ленина и направился к сейфу. Сашок бросил пытливый взгляд на задержанного и снова пронзил куколку. Допрашиваемый тут же замычал и заворочался на стуле.

–  У, нехристи!..
– сдавленно произнес он, гордо уставив на мучителя набитые волосами ноздри - Режьте - ничего не скажу…

–  Все равно слабовато… - посетовал Сашок.
– А-а… Так на нем же еще чертогон!.. Слушай, помоги, а то опять укусит…

Вдвоем они кое-как освободили яростно отбивающегося провокатора от нательного креста.

–  Ну, вот теперь другое дело… - удовлетворенно молвил Сашок.
– Итак… С какой конкретно целью и по чьему заданию вы проникли на территорию суверенной республики Баклужино?

И волосатик пошел колоться на раз… Примерно на двадцатой минуте допроса лязгнула тяжелая дверь подвала. Сотрудники оглянулись и выпрямились. Сашок отложил иглу.

Открытое, прекрасно вылепленное лицо полковника Выверзнева было сумрачно. Видимо, предварительная беседа Президента с представителями ООН по-прежнему шла из рук вон плохо. Хмуро кивнув, полковник взял со стола протокол допроса.

–  Эк понаписали!..
– подивился он, проглядев первый лист.
– Лыцкий агент? Надо же! Прямиком из-за Чумахлинки?..

Павлик с Сашком, почуяв нутром неладное, переглянулись. Кажется, переусердствовали… А полковник рассеянным жестом отодвинул истыканную иглой восковую куколку и присел на край стола, со всевозрастающим интересом вчитываясь в протокол.

–  Да раскуйте вы его… - ворчливо приказал он, не поднимая головы.

–  Так, Николай Саныч!..
– всполошился Павлик.
– Он же сейчас углы крестить начнет!..

–  Не начнет, - сказал Выверзнев.
– Раскуйте.

Пожав плечами, Сашок освободил поганца от наручников.

–  Йо-о!..
– поразился Выверзнев какому-то новому перлу.
– Попытка покушения на Президента… по личному заданию Африкана… Ребята, вам что, очередного звания сильно захотелось?

Молодые люди дружно порозовели в четыре щеки.

–  Круто, круто… - с уважением молвил полковник.
– И главное, всего ведь полчаса допрашивали, даже меньше!..

Он отложил протокол и, не слезая со стола, повернулся к волосатику. Выкатив глаза, тот с безумной надеждой смотрел на своего избавителя. В жесткой бороде сияли слезы.