Чтение онлайн

–  Морда собачья!..
– плачуще взвыл замдиректора. Отвел Ратмира к дальнему концу скамейки, привязал там. Расстроенно разглядывая отпечатки лап, вернулся на единственно пригодный для сидения фрагмент увечной конструкции.
– Да что ж это за сучья жизнь такая?
– с горестным недоумением пожаловался он вслух, незряче уставив глаза в черно-серую золу пепелища.
– Все долги фирмы - на мне одном… Обращаются - как с последней шавкой… Рогдай только случая ждет, чтобы сдать! Коллектив… Свора, а не коллектив! Даже этот… - Несчастный Лев Львович бросил затравленный взгляд на Ратмира, вопросительно вывернувшего морду, - и голос замдиректора сорвался в рыдание.

Пес, тонко чувствующий настроение, заерзал, заскулил. Потом натянул поводок, подался к сидящему, пытаясь ткнуться носом, лизнуть, ободрить.

–  Ах, Ратмир-Ратмир… - сдавленно молвил тот, протягивая вялую руку и гладя утешителя по голове.
– Один ты меня понимаешь… - Судорожно вздохнул, снова взглянул на часы.
– Ну если и здесь обманут… - со страхом произнес он.

В глубине парка ожил динамик - гулко загремел слегка расстроенными гитарными струнами.

Свора псов… ты со стаей моей не вяжись… -

самозабвенно всхрипел голос Высоцкого (песню врубили с середины).

Лев Львович встал и озабоченно принялся высматривать кого-то по ту сторону ограды. Пару минут спустя напротив пролома затормозила легковая машина, хлопнули дверцы. Ратмир вскочил, насторожился. В следующую секунду из груди его вырвалось низкое угрожающее рычание: в прибывших он узнал двух чужаков, однажды уже не понравившихся хозяину. Рычание перешло в надрывный лай. Ратмир ринулся вперед, но, удержанный поводком, взвился на дыбы, пошатнув сломанную скамью.

–  Слышь!
– искренне сказал один из молодых людей, останавливаясь у края пепелища и далее идти не рискуя.
– Борзой! Тебе чего, уши по лекалу поправить? С тобой как договаривались?

–  Ну так… вот же… - несколько блеющим голосом отвечал ему Лев Львович.
– В наморднике, на поводке…

–  Это поводок? Сорваться - как два угла пометить! И намордник еле держится!

Тут Ратмир, словно решив подтвердить справедливость последнего высказывания, неистово мотнул башкой, скинул намордник - и ощерился в полный формат, произведя глубокое впечатление на присутствующих. Судя по тому, что замдиректора отнесло в самую золу, нехитрый этот приемчик для него тоже оказался неожиданностью. На посыпанной пеплом полянке стало суматошно.

–  В наморднике, без намордника… Вот он, пес!
– нервно вскрикивал Лев Львович.
– А доверенность? Где доверенность?

–  Какая тебе доверенность?

–  Доверенность на взыскание с меня долга! Где она?

–  А вот будет пес - будет доверенность!

–  Так вот же он, пес!

–  Агрх… Агрм… - рвался с поводка Ратмир.

Улыбаемся… волчьей улыбкой врагу… - добавлял шуму хриплоголосый динамик.

Один из прибывших огляделся и, подобрав рогатый обугленный сук, решительно двинулся к Ратмиру. Поступок этот, как вскоре выяснилось, был крайне опрометчив: от бешеного рывка край вихлявой скамейки уехал вперед на добрых полметра - и собачий оскал просиял в опасной близости от запястья смельчака. Послышался треск рвущейся материи. Выронив корявую рогатину, незадачливый укротитель отступил и недоверчиво уставился на распоротый чуть ли не до локтя рукав.

–  Палку, палку надо было брать с петлей!..
– злобно процедил Лев Львович.

–  Где ж ты вчера был, волчара?
– не менее злобно отвечал ему пострадавший.
– Предупреждать надо про палки-петли!.. Хоть бы «тяв» сказал!

–  Что значит «тяв»? Вы просили пса! Я вам привел пса…

–  Это не мы просили! Это нас просили!..

–  Какая разница! Отдайте доверенность - и я пойду…

Внезапно за оградой возникла, полилась непрерывная плакучая нота, слитая из десятка голосов, от которой незнающих пробирала дрожь, а знающих - тем более. Слышался в ней предсмертный вопль тварей, истаивающих в невыносимых страданиях. Именно так звучала сирена оперативных машин подразделения «Гицель», по легенде, разработанная на базе хора костромских гончих, ставших на след.

Все, кроме Ратмира и Высоцкого, испуганно смолкли.

–  Сучий потрох!
– изумленно выдохнул потерпевший, поворачиваясь к замдиректора.
– Оперативку вызвал?..

–  Я?!
– оскорбленно вскричал Лев Львович, но его уже брали с обеих сторон. Он попытался вывернуться из пиджака - и это ему почти удалось. Стайкой бабочек-капустниц выпорхнули, замельтешили белые визитные карточки. Вылетевший из внутреннего кармана бумажник упал в золу и остался там лежать, никем не замеченный. Вздымая прах и пепел, трое топтались посреди поляны. Ратмир обезумел. Собственность фирмы похищали у него на глазах. От мощных метаний пса увечная скамейка вихлялась, трещала, грозила рассыпаться окончательно. Где-то, уже совсем рядом, стенала, изнемогая от мук, сирена ставшей на след оперативной машины.

Наконец упирающегося Льва Львовича заломали и поволокли к пролому.

Это псы… отдаленная наша родня…

–  страшно хрипел и взревывал вослед им динамик.

–  Мы их раньше считали добычей…

Молодой человек оказался не прав. Разумеется, назвать Льва Львовича невинным щеночком - язык бы не повернулся, но оперативку он точно не вызывал. Сквозь прутья решетки и ряд высаженных вдоль тротуара чахлых платанчиков с покоробленной листвой укрывшийся под скамейкой Ратмир видел, как по улице, не переставая жалостливо голосить, прокатил пикап защитного цвета с клеткой вместо кузова. Внутри клетки в получе-ловечьей-полусобачьей позе понуро сидел знакомый Рат-миру незарегистрированный цуцик или кто-то очень на него похожий. Мелькнула на дверце наводящая оторопь эмблема: вписанные в треугольный щит метла и голова собаки.

Не скрываясь, два упитанных молодых человека кое-как упаковали брыкливого замдиректора, захлопнули багажник - и тут же отбыли. Собачники проехали мимо, не повернув головы. Впрочем, их можно было понять. Каждый должен заниматься своим делом. Вмешайся они сейчас в происходящее - впоследствии неизбежно началась бы свара с легавыми. Похищали-то все-таки не пса, а человека!

Вот если бы Ратмир подал голос… Однако благоприобретенный собачий инстинкт приказал ему умолкнуть и затаиться. В его положении это был, пожалуй, самый правильный поступок. Понятно, что, обнаружив брошенного, привязанного к скамейке породистого кобеля, «гицели» вряд ли немедленно приступят к поиску виновного. Скорее всего они составят протокол о варварском обращении с собакой, передадут документы в «охранку», то бишь в Общество охраны домашних животных, а самого Ратмира продержат в общей клетке до появления хозяина. Если же прикинуть еще и размеры штрафов, которые неминуемо в данном случае обрушатся на фирму, невольно согласишься, что нет ничего на свете мудрее инстинкта.

Плаксивая сирена звучала все тише, тише - и Ратмир наконец рискнул выползти из-под скамьи. Наученный давним опытом, он не пытался вывернуть голову из ошейника или порвать поводок одним рывком. Несимпатичные молодые люди, умыкнувшие Льва Львовича, ошиблись даже в этом: предметы собачьего снаряжения приобретались в солидных торговых домах и обязательно имели гарантию. Так что гораздо легче было пометить два угла, нежели сорваться с подобной привязи. Поэтому Ратмир просто лег на брюхо рядом с пепелищем и, прижав поводок лапой, пустил в ход зубы - великолепные зубы бронзового лауреата, еженедельно предъявляемые для осмотра и профилактики в ветеринарной стоматологии «Белый Клык», куда тщетно пытались попасть на прием многие прямоходящие особи.

Упорства Ратмиру было не занимать. Склонив морду несколько набок, он жевал и жевал исслюнявленный жесткий ремешок, пока не почувствовал, что достаточно натянуть его потуже - и кожаная снасть с легкостью будет разорвана. Так оно и случилось.

Очутившись на свободе, первым делом схватил увесистый бумажник, ощутил зубами его приятную упругость, кинулся с ним к пролому, как вдруг замер, а затем, издавая жалобное поскуливание, заметался по полянке. Что-то подсказывало ему прикопать эту вещь как можно глубже и надежней. Ратмир нырнул в кусты и через некоторое время появился вновь - все с тем же озабоченным видом, но уже без бумажника. Наскоро пометив место, кинулся в пролом - и устремился галопом в ту сторону, где скрылась машина, на которой увезли замдиректора.