Чтение онлайн

Ну и вот, мы однажды пошли на охоту, уже в который раз. Знаешь, я до сих пор помню ее глаза. Она поцеловала меня и улыбнулась. У нее такие мягкие теплые губы… Поцеловала, обняла, сказала, что любит.

И я ушел. Но получилось так, что мы наткнулись на человеческих мутов. Не знаю, что они делали в лесу, но их было много и они явно кого-то ждали. Я не верю, что они охотились на нас, наверное, хотели поймать кабана или оленя. И тем не менее мы попались в их ловушку. – Семен глубоко затянулся и закашлялся.

Веки у Густава вздрогнули, но он не открыл глаз, а продолжал парить где-то между сном и реальностью, не упуская и истории Семена.

– Короче, было уже темно, и началась паника. Мы только пришли на место, где хотели переночевать, чтобы утром пойти по следу, проверить капканы, а тут такое. Ну, не ожидали как-то. Пальба, крики, фонари никак вообще не помогали. У мутов оказались камни и железные прутья. Они бросали их, били нас, мы стреляли в ответ, практически вслепую. Вышло так, что в какой-то момент мы разделились и начали стрелять друг по другу, а муты очутились сзади нас и могли беспрепятственно делать все, что взбредет в их недоразвитые мозги.

Они поимели нас. Грубо и основательно. В живых остались трое из десяти. Мы кое-как сумели вырваться и вернуться обратно домой. У меня было разорвано ухо, прострелено бедро и из рассеченной брови лило так, словно там поселилась грозовая туча, до краев накачанная кровью.

Мы вошли во двор под утро, осторожно, чтобы не волновать и не будить никого. Доктор, охрана и матушка встретили нас. После того как меня подлатали и перебинтовали, было решено подождать с новостью до того, как все проснутся. У многих охотников остались семьи, а у одного так вообще новорожденные близнецы. Теперь нужно было заботиться о них в первую очередь. И нас отправили по домам.

Я тогда жил на третьем этаже, а здесь, на девятом, жил Леня-Леон. Он погиб в ту ночь, ему снесли половину черепа арматурой, прямо с одного удара…

Я еле поднялся на свой этаж. Ноги болели ужасно, сердце выскакивало из груди. В голове просто не укладывалось, что вот так вот – раз, и нету семерых моих друзей. Те, кого мы раньше убивали ради очистки нашей земли от тварей, ударили нас так больно, насколько это возможно. Пусть это и получилось случайно, потому что я не верю в преднамеренную засаду именно на нас.

– Так что ж это, они отомстили вам за себя? – приоткрыл один глаз Густав.

– Муты? Какая месть, их соображалки не хватит для высоких материй.

– Ну, не скажи. Я встречал разных мутов. Некоторые действительно тупые, а другие очень даже умные и смышленые. Как будто внутри их уродливого тела сидит обычный человек.

– Не знаю. В Тисках таких нет, уж я-то знаю, не раз сталкивался. – Семен потянулся, достал из-под кровати пустую консервную банку и затушил в ней окурок. – В принципе это дела давно минувших лет, с тех пор муты себя никак не проявляли. Мы даже сделали пару рейдов на них, но, как ты понимаешь, никакого толку с этого, жизней людских не вернешь.

Но в ту ночь, когда я буквально полз по лестнице наверх, я не думал о том, чтобы мстить или почему все так случилось. Мне хотелось плакать. Хотелось увидеть Вику, обнять ее и реально заплакать. И вот я подошел к двери. Открыл ее. Повернул выключатель, зажегся солнечный фонарь. Я, помню, тихо сказал что-то типа «Привет» или «Здрасте», но все дальнейшие слова застряли у меня в горле.

Мы жили в однокомнатной квартире с такой большой круглой кроватью. Я нашел ее в богатом доме и на переноску потратил целые сутки, уж больно тяжелая оказалась, зараза. И вот на ней лежала Вика. Помню ее глаза, большие, распахнутые, и одеяло, натянутое почти до носа. А рядом с ней лежал… в общем, этот. Он еще так переводил взгляд то на меня, то на нее, то на мою ногу. Я, наверное, странно выглядел – распоротая до пояса штанина болтается, окровавленный бинт, лицо с засохшими пятнами крови.

Вика начала кричать. Не от испуга, нет. Она кричала, чтобы я убирался вон, что она видеть меня не хочет, что между нами все кончено. Казалось, что чем больше она кричит, тем сильнее себя распаляет и начинает верить в то, что поступает правильно. Но это же очевидно, что она повела себя как шлюха, за моей спиной… Именно в тот момент, когда я в ней так нуждался.

– Следовало бы их убить, – сказал Густав. Теперь он лежал с открытыми глазами, рассматривая практически безупречный белый потолок.

– Я хотел. Я хотел взять стул и разнести его о голову этого мудака. Я хотел видеть боль и страх в их глазах, то есть отражение моих чувств в них. Но они оказались сильнее. В тот момент был убит я, а не они, причем на всех фронтах. Я потерял друзей, любовь, веру и смысл жизни.

Короче, я просто развернулся и ушел, даже не хлопнув дверью. Часа полтора я, стиснув зубы, добирался до квартиры Лени-Леона. Зашел. Лег вот на эту кровать, на которой сейчас лежу, и, ты не поверишь, завыл. Именно завыл, а не заплакал. Не дай бог кому-нибудь испытать такое. Мне казалось, что еще немного, еще секунда, и я сойду с ума. Я хотел выгнать из головы все эти образы – друзей, Лени-Леона, Вики, этого доктора, который трахал ее в мое отсутствие. Но не получалось. Они обступили меня со всех сторон.

Мне пришла в голову мысль открыть окно и спрыгнуть вниз. И я бы сделал это, если бы не рана на бедре. Оказывается, пока я поднимался, она открылась, сильно пошла кровь, и в тот момент, когда я вцепился в оконную ручку, ко мне пришло облегчение – я потерял сознание.

Так бы и умер, наверное, если бы меня не отыскали по следам крови на ступеньках лестницы.

– Стремная история, – сказал Густав. – Но ты же простил ее?

– Вику? Нет.

– Тогда что тут делает ее фотография?

– Не знаю. Никак не могу расстаться. Она вроде как часть этой комнаты, часть меня.

– Все же ты ее по-прежнему любишь?

– Самое интересное, что нет. Осталась только обида. – Семен вздохнул. – А обида от предательства самая сильная на свете. Я уже это понял. Даже сильнее любви.

– Это уж точно.

Густав с наслаждением потянулся, опять хрустнули позвонки, и он поднялся с пола. Семен пребывал все в той же позе, только теперь он что-то меланхолично искал у себя под ногтями, видимо отвлекаясь таким образом от мыслей о прошлом.

– Ну, так что сначала – поедим или покажешь меня доктору?

– Сначала тебе нужно искупаться. В душе полная бочка с водой комнатной температуры, пользуйся свободно. Полотенце там же возьмешь, у меня их много. Потом поедим и к доктору.

– Слушай, а не к тому ли доктору, с которым твоя Вика сейчас?

– Нет. У нас их двое. И я всегда обращаюсь к тому, что спас мою жизнь однажды ночью. – Семен подмигнул Густаву и рассмеялся.

Видимо, упражнение с ногтями принесло свои результаты и внезапно разбуженные призраки прошлого отступили.