Чтение онлайн

Доктор улыбнулся и, блеснув голубыми глазами на широком загорелом лице, ушел куда-то в глубь квартиры, то и дело поднося синий пузырек к носу. Густав сел на обитую черным, лоснящимся кожзаменителем кушетку и огляделся. Все тут было в принципе неплохо обустроено. За полузадернутой белой ширмой скрывалась кухня, которую доктор, судя по всему, переоборудовал то ли в смотровую, то ли в операционный зал. Густав увидел там стол, кресло, несколько солнечных ламп, пару хромированных ящичков для инструментов и еще несколько непонятных ему вещей.

В приемной, кроме натуральных пособий, лампочки, горящей белым светом, и кушетки, больше ничего не было.

Вернулся доктор, уже без бутылки, но на этот раз в резиновых перчатках.

– Итак, вы странник. Давно путешествуете?

– Всю жизнь.

– Замечательно! Наверное, геморрой, больная спина, недосыпание, воспаленная простата, ноющие суставы?

– Ничего такого нет, я слежу за собой. Следил. Пока не наткнулся на одних серьезно настроенных парней…

– Верю, верю, с виду вы весьма крепкий. И они вот так разукрасили вас? Бояр, как я слышал?

– Точно, он.

– Ну. Я имел дело с этим господином. Неприятная личность, надо заметить.

Доктор подошел ближе, наклонился и бесцеремонно раздвинул веки Густава, чтобы осмотреть глаза. Странник тихонько вскрикнул от боли.

– Так. Небольшое кровоизлияние в левом, но ничего страшного. Нос болит?

Густав даже не успел ничего сказать, как цепкие пальцы ухватили его за нос и дернули туда-сюда. На этот раз боль оказалась более сильной, и восклицание не удалось сдержать.

– Болит. Но он цел, не сломан. Так. Челюсть тоже на месте. Так. Небольшое сотрясение мозга, скорее всего. Голова кружилась, тошнило?

– Я два дня шел по дикой жаре и ничего не пил, кроме собственной мочи. Как думаете, тошнило меня?

Доктор Шомов усмехнулся:

– Моча – это сильно. Уважаю уринотерапию, когда она спасает жизнь. В вашем случае, видимо, так и было. Ну что, заключение мое таково: ничего страшного. Я дам вам пакет с охлаждающим веществом. Надавите на него посильнее и встряхните. Потом приложите ко лбу, глазам, затем на губы, голову. Короче, как будете чувствовать, что совсем уж холодно, перекладывайте на следующее место. Холодные компрессы еще никому не вредили. Действовать такой пакет будет часа два, поэтому не засыпайте. Если начнет клонить ко сну, снимите с лица. Понятно?

Густав кивнул, так как ничего не мог сказать – ловкие и сильные пальцы доктора зачем-то полезли к нему в рот.

– Зубы тоже в порядке. Не сломаны, не сколоты. Странно для странника, простите за каламбур. Вы же не отличаетесь праведной жизнью. Пьете, курите, нерегулярно едите.

– Я не такой, как вы считаете.

Густав поднялся, давая понять, что пора уходить, но доктор Шомов не хотел его отпускать.

– А какой же вы?

– Нормальный. Не курю, пью… пил только кофе. Все странники, с которыми я общался, мало подходят под тот образ, что вы себе придумали.

– Я не придумывал, я лечил пару таких. – Шомов скрестил руки на груди. – Кофе, говорите? Бог ты мой, в Тисках его почти нет. Я однажды пробовал этот напиток, его дарует нам отец Захарий после исповеди, в награду за очищение. И только из-за одного его вкуса мне хочется пойти к нему и исповедаться еще раз. Но это невозможно.

– Почему?

– Только раз в три года разрешено, – пояснил Семен. – Доктор, может, дадите моему другу компресс и он пойдет спать? Последние несколько дней у него были нелегкими.

– Ах да, конечно!

Шомов встрепенулся, сходил в соседнюю комнату и принес прозрачный пакет, наполненный кристаллами, похожими на крупную соль.

– Там внутри активатор. Надавите посильнее, и пойдет реакция. И не держите слишком долго, а то простудите голову!

– Спасибо, доктор. – Густав улыбнулся, пожал руку в перчатке, которая только что побывала в его ротовой полости, и они вместе с Семеном вышли на улицу.

Наступал вечер. Повсюду медленно загорались солнечные фонари. Их натащили со всего города, и они не отличались похожестью и стройностью композиции, но функцию свою выполняли на ура. Особенно страннику понравились фонари, размещенные на заборах, возле охранников. У них имелся широкий козырек-батарея с отражателем, и довольно-таки сильный поток света освещал смотровые пункты и территорию около них. Дети уже исчезли с улиц, взрослые тоже. Лишь со стороны огорода шли трое жильцов с садовыми инструментами на плечах. Они о чем-то оживленно беседовали.

Во многих окнах тоже потихоньку разгорались огни солнечных лучей, пойманных в западню хитроумными человеческими приборами. Пожалуй, это была одна из немногих доставшихся от предков вещей, которую странник по-настоящему уважал. И еще корабли. Корабли и солнечная энергия. Остальное же в этом мире стало либо опасным, либо абсолютно никчемным, странным и непонятным. Вроде бесполезной мазни в рамках, которую можно и сейчас встретить почти в каждом заброшенном доме.

Когда Густав и Семен уже подходили к своему подъезду, странник спросил:

– А откуда он взялся, этот твой доктор? Читал медицинские книжки?

– Нет. У нас два доктора, и оба владеют этой профессией по отцовской линии. У них это семейное.

– А электрическая лампочка? Ты же говорил, что генератор работает только на насос и кухню.

– О, это приятная особенность элитного дома. Для них специально установлены ветряки на заднем дворе, которые генерируют электричество в аккумуляторы. Но это слишком слабый источник тока, чтобы его можно было использовать на всех. Да и больше подобных штук мы по всему городу не нашли, как ни старались.

Густав задумчиво подкинул шуршащий компресс в ладони. Неожиданно к нему откуда-то подбежала девочка лет шести в коротком платье и протянула руку. У нее были огромные, широко открытые карие глаза и лицо, измазанное чем-то сладким; странник ни капли в этом не сомневался, потому что от нее сладко же и пахло. Вроде шоколада или меда.

Она встала на цыпочки и еще настойчивее протянула руку, беззвучно шепча что-то одними губами.

– Эй, что ты хочешь, подружка? – Странник присел на корточки и постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. Из своего арсенала улыбок он выбрал самую милую.

Но девочка не обратила на него внимания. Она по-прежнему протягивала руку, смотрела куда-то вверх и что-то шептала. С каждой секундой ее лицо становилось все мрачнее.

Густав в недоумении встал, подкинул пакет с кристаллами в ладони и вдруг с ужасом понял, что это не пакет, а дохлая крыса со вспоротым животом. Он хотел отбросить ее в сторону, но девочка внезапно закричала, как будто кто-то включил у нее громкость:

– Отдай бяку, отдай бяку, отдай бяку, ОТДАЙ БЯКУ!!!

Странник в ужасе отбросил крысу в сторону девочки. Та ударилась об ее лицо, отскочила, махнув мертвым хвостом по тоненькому плечу, и плюхнулась на асфальт, разбрызгивая кровь. Да только девочка не обратила на это никакого внимания. Она продолжала указывать на Густава крохотным пальчиком и кричать: