Чтение онлайн

— Что ты здесь делаешь, Бакер?

— Я пришёл заниматься с тобой математикой.

— Мне не нужны твои уроки математики!

— Правда? Ты уже исправила все плохие оценки и стала гением?

— Нет, я не гений, но ты, ставший чемпионом школы, разве не должен гулять со своими новыми друзьями?

— Нет, я не ходил к ним ни сегодня, ни в прошлый понедельник, и если бы ты хоть иногда слушала меня, а не кричала и ругалась, ты бы это знала! — отругал её, повысив голос так, как никогда ни с кем не делал.

Миссис Льюис разразилась хохотом.

— Пенни, наконец-то ты нашла того, кто тебя вразумит. Заходи, Бо, я приготовлю вам что-нибудь перекусить.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Глаза Пенелопы были полузакрыты, а руки скрещены на груди. Я не стал ждать, пока она что-то скажет, прошёл мимо неё в гостиную, как обычно, будто ничего не произошло. Положил рюкзак, достал учебник и тетради по математике. Она последовала за мной, но не села, а осталась стоять.

— Если предпочитаешь притворяться глупышкой с Гэвином, скажи мне, и я уйду.

— Я не глупая, а Гэвин здесь потому, что должен отдать отцу, заполненный бланк регистрации в летний кампус, — защищаясь, ответила она.

— Бланки приносят в его офис, а не домой.

— Да, но отец потерял регистрацию Гэвина, как теряет всё всегда. Если не веришь мне, спроси у своего любимого тренера Льюиса.

— И обязательно спрошу!

Она села, а я положил перед ней чистый лист бумаги и карандаш.

Я всё ещё злился? Меньше, потому что Пенелопа села, и потому что Гэвин не занял моё место.

Миссис Льюис принесла нам два кусочка морковного торта, которые мы съели, выполняя упражнения. Упражнения, которые Пенелопа делала неправильно, и в которых я тоже ошибался, потому что она продолжала смотреть на меня.

— Ты поедешь в летний лагерь, организованный школой? — спросила она.

— Не знаю. Отец ещё должен дать мне разрешение.

— Мне кажется, с тех пор, как ты сюда переехал, я видела твоего отца всего один раз.

— Он приходит домой только спать, его никогда нет.

Пенелопа кивнула, продолжая смотреть на меня.

— У тебя много веснушек, а Уайт говорит, что мальчики с веснушками красивые.

Я почувствовал, как горит моё лицо.

— Ох, ну, я ненавижу свои веснушки. Ты... ты что... что ты собираешься делать этим летом?

— Не знаю, может, поеду с Дуэтом в Монтану к бабушке, ничего особенного. А ты, если ты не поедешь в лагерь, что ты собираешься делать?

— Понятия не имею.

— Но ты ведь останешься здесь, в Балтиморе, в моей школе?

— Да, конечно, я останусь в Балтиморе.

— Бо, можно задать тебе вопрос? — Я кивнул. — Ты бы поцеловал меня снова?

Не смотри на неё, не смотри на неё, иначе она увидит, что ты сильно покраснел.

— Я… конечно.

— Ты это серьёзно или говоришь так, чтобы подшутить надо мной?

— Я серьёзно, Пенелопа.

— А Уайт, ты бы тоже поцеловал?

— Я… нет, я бы не поцеловал Уайт.

— А почему Уайт не стал бы, а меня, да?

— Потому что Уайт — это не ты.

— Значит, я тебе действительно нравлюсь?

Я набрался смелости и посмотрел на неё:

— Да.

— Да?

— Да.

Пенелопа протянула руку и взяла мою.

— Завтра днём в Эбони-парке открывают кафе-мороженое и устанавливают новые игры, может, пойдём вместе?

— Да, конечно, пойдём вместе.

Он

Never Grow up

Балтимор, май 2009

Лунный бульвар начинал мне нравиться всё больше. Я чувствовал себя частью чего-то, и, хотя отец появлялся всё реже, я уже не чувствовал себя таким злым.

Помирившись, мы с Пенелопой стали вместе гулять каждый день после обеда. С Дуэтом и другими соседскими ребятами мы ходили в парк на соседней улице, катались на велосипедах, играли в мини-гольф в парке Эбони и гуляли до обеда. Семья Льюисов радушно приняла меня под своей крышей, и Келли всегда разрешала мне навещать их.

В Балтимор пришло лето, было жарко, и этим утром директор разрешил нам поесть в школьном саду. До конца года оставалось несколько недель, все обсуждали, как проведут каникулы. Я собирался остаться в городе и надеялся, что Пенелопа тоже, чтобы снова побыть с ней наедине. Я больше её не целовал, поскольку с нами всегда были её двоюродные сёстры, да и потом я не был уверен, что она хорошо воспримет моё приставание... Хотя во время игры в мини-гольф я взял Пенелопу за руку, и она всё время крепко держала мою.

— Ты не хочешь вот это? — спросила Пёрпл, указывая на моё яблоко.

— Нет, можешь взять, — ответил я. Пёрпл боялась вся школа.

Она откусила от яблока и указала на свою сестру-близнеца.

— Поторопись, а то мы опоздаем, и если из-за тебя меня накажут, я расчленю твоё тело и скормлю в собачьем приюте.

Уайт разразилась хохотом.

— Ты сумасшедшая. Пенни, а тебе не кажется, что Пёрпл пора лечиться?

— Если попытаешься запереть меня в психушке, я скажу, что я — это ты, — ответила близняшка.

— И ты на это способна?

— Конечно! Что за вопрос!

Уайт встала и взяла свою сумку.

— Увидимся позже в парке.

Дуэт ушли, и я остался наедине с Пенелопой.

— Мама сегодня готовит мясной рулет, ты придёшь на ужин?

— Я должен спросить Келли, но проблем быть не должно.

Она встала и подошла к качелям. Я последовал за ней, и мы стали качаться рядом друг с другом.

— Мы больше не уезжаем в Монтану. Вернее, уезжают только Дуэт и мои дяди.

— Правда?

— Гаррик нашёл работу на лето, а папа хочет построить барбекю побольше, так что мы остаёмся на Лунном бульваре.

— Я тоже никуда не поеду.

— Бо! — вдруг воскликнула Пенелопа, спрыгнув с качелей и встав передо мной. — Сегодня вечером команда идёт с моим папой на пиццу!

— Я в курсе, но я предпочитаю стряпню твоей мамы.

— Разве ты не должен проводить больше времени с другими игроками, Милашка Би?

— В последний раз, когда сказал, что пойду к Гэвину, ты разозлилась.