Чтение онлайн

– По правде говоря, не думаю, что тебе нужны уроки.

– Хм. Ладно, как насчет того, чтобы просто покататься верхом?

Игриво посмотрев на него, я спросил:

– Ты используешь меня, чтобы добраться до моей лошади?

Он захлопал глазами.

– Что я могу сказать? Я скучал по Царице.
– Наклонившись, чтобы поцеловать меня, он добавил: - Я скучал по вам обоим.

– Уверен, она тоже скучала по тебе. В любом случае, это пойдет ей на пользу. Я все еще не могу ездить верхом.

– Все еще?
– На его лбу появились три морщинки.
– Разве твоя нога не зажила?

– Так и есть, но все мышцы атрофировались, и ничто пока не хочет сгибаться так, как должно.
– Я ухмыльнулся.
– Но на данный момент есть вещи и похуже, чем наблюдать, как ты катаешься на моей лошади.

Он усмехнулся.

– Значит, мы договорились?

– Да, договорились.
– Я взглянул на часы возле его кровати.
– И еще рано. Мы могли бы съездить в конюшню.

– Может быть.
– Он провел пальцами по моим мокрым волосам.
– Или мы можем съездить завтра.

– Можем.

– А пока, хочешь остаться здесь на ночь?

Я провел кончиком большого пальца по его эспаньолке.

– Ты хочешь, чтобы я остался?

Райан улыбнулся.

– Я был бы совершенно счастлив, если бы ты больше никогда не уходил.

– Будь осторожен в своих желаниях.

Он засмеялся и нежно поцеловал меня.

– Я точно знаю, чего хочу.

Я ничего не сказал. Я просто заключил его в ленивые теплые объятия и снова поцеловал.

У меня было твердое намерение остаться.

В глубине души я надеялся, что и у него тоже.

Глава 18

Я НИКОГДА так не нервничал рядом с лошадью. Никогда. Я был рожден для седла, и я был бесстрашен на целую милю с тех пор, как моя мама в детстве одолжила мне этого дьявольского пони на скачки 4-Н.

На этот раз, столкнувшись с Царицей, я чертовски нервничал.

Гипс сняли уже несколько недель назад, но врач посоветовал мне не садиться в седло, пока я не восстановлю силы в своей атрофированной ноге. Поэтому я дважды в неделю посещал комнату ужасов физиотерапевта. Майк также лечил меня иглоукалыванием, чтобы стимулировать мою руку и ногу.

Теперь я мог ходить, почти не прихрамывая, и хотя моя рука уставала, если я слишком долго писал или печатал, по крайней мере, я снова мог ею пользоваться. По сути, я полностью выздоровел, и с этого момента со мной все будет в порядке.

При условии, что я не совершу какую-нибудь глупость. Например, еще раз упаду со своей лошади.

Райан положил руку мне на плечо.

– Тебе не обязательно делать это сегодня. Я могу продолжать ездить на ней, пока ты не будешь готов.

Я игриво нахмурился.

– Ты просто хочешь, чтобы она принадлежала только тебе.

Он рассмеялся и пожал плечами.

– Хорошо, согласен. Но, - смех стих, - на самом деле, если ты не готов, не заставляй себя.

– Нет, я справлюсь.
– Я похлопал Царицу по крупу.
– Думаю, теперь я знаю, откуда взялось выражение о том, что нужно снова сесть на лошадь, которая тебя сбросила.
– Я погладил ее по шее. Ее шкура уже покрылась дополнительным слоем шерсти, готовясь к зиме в Колорадо, что стало еще одним доказательством того, что лето, которое мы с ней должны были провести в походах, подошло к концу.

– У тебя все будет хорошо.
– Райан поцеловал меня в щеку.
– До тех пор, пока сюда не забредут хулиганы на мотоциклах.

Я рассмеялся.

– Очень смешно.

Он усмехнулся.

– Хорошо.
– Я глубоко вздохнул и натянул поводья. Я придержал стремя и поставил в него ногу. Мышцы моей ноги протестовали, но не слишком сильно.

Я сделал паузу, чтобы сделать еще один вдох, на мгновение подумав: «Хорошо, я могу это сделать», а затем стиснул зубы и поднялся. Мышцы запротестовали чуть более яростно, причиняя боль, когда моя только что зажившая нога приняла на себя большую часть моего веса, в то время как другую я перекинул через спину Царицы.

Несмотря на мои опасения и кошмары о сломанных костях и конечностях в гипсе, которые снились мне прошлой ночью, в ту секунду, когда я начал осторожно садиться в седло, ко мне вернулась уверенность. Мало что на свете может сравниться с ощущением, когда садишься в седло. Знакомый скрип кожи, идеально очерченное сиденье, даже кожаные стремена, врезавшиеся мне в колени, все было точно таким, каким я его запомнил. Плетеные поводья в моих руках. Запах пыли, сбруи и лошадей. Я снова был там, где должен был находиться, в седле, которое ощущалось не столько как место для сидения, сколько как продолжение меня самого. Я боялся, что сидеть на спине Царицы будет неловко и странно, но нет, казалось, что последних нескольких месяцев никогда не было.

Я просунул правую ногу в стремя и немного согнул левую лодыжку, разминая икру и проверяя, все ли в порядке. Убедившись, что занял правильное положение, я похлопал ее по бокам икрами, и она пошла.

Первые несколько шагов вызвали у меня улыбку на губах. О да. Было ужасно не ездить на ней все лето, но это стоило того, чтобы подождать.

Я перевел ее на рысь сидя. Ее походка была такой, какой я ее помнил: гладкой, как стекло. Сбалансированной. Идеальной. Когда я заставил ее перейти на более быструю рысь, я начал раскачиваться, и неопределенная боль в ноге была лишь незначительной помехой. Небольшая мышечная усталость не могла помешать мне получить удовольствие от этого занятия, от скорости и от того, что…

Царица внезапно дернулась в сторону, шарахаясь от угла. Сердце у меня подскочило к горлу, но я удержался в седле и остановил ее.

Она громко фыркнула, глядя на что-то в углу. Через мгновение я услышал слабое чириканье и какой-то шорох и увидел пару клювов, торчащих из пучка веток.

– О, честное слово.
– Я взъерошил ее гриву.
– Это птицы, милая.

– С тобой все в порядке?
– Крикнул Райан с середины арены.

– Ага.
– Я взглянул на него и ухмыльнулся.
– Опять птицы.

Он закатил глаза и покачал головой.

Царица снова фыркнула, но затем потеряла интерес к птицам и сосредоточилась на том, чтобы откусить кусочек от перил.

– Ты дурашка, - сказал я, посмеиваясь и уводя ее прочь. Мы сделали еще один круг по арене и на этот раз без происшествий проехали мимо наводящих ужас птиц.

Я слегка потянул поводья пальцами, достаточно сильно, чтобы натянуть удила и привлечь ее внимание, а затем пустил ее еще одной рысью. Через несколько шагов я пихнул ее ногой в бок, и она перешла на легкий галоп. Боже, я как будто вообще никогда не вылезал из седла.