Чтение онлайн

Голос ведущего стих на несколько секунд, пока на экране мелькали кадры с интервью “счастливчиков” которые обнаружили тело, комментариями криминалиста и фото самой жертвы. На белоснежных топе и спортивных леггинсах расползались уродливые кровавые пятна. Тело лежало в неественно скрюченной позе.

А лицо… на лице молодой женщины застыл ужас. Посмертно.

Но я ее знала.

“Следователи поделились мнением, что это было не нападение серийного убийцы, а жестокое, продуманное преступление и жертва была определена заранее.
– Продолжил ведущий свою речь.– Сделать такой вывод им позволила странная и загадочная находка, оказавшаяся на теле жертвы - дорогое бриллиантовое колье”.

Да, я точно ее знала.

Это была Люба Титова. И убить ее мог только один человек - мой бывший муж, Тигран Исмаилов.

Он пришел за ней, потому что Люба не пряталась. Я же забралась подальше от Москвы и от своего мужа. Но ему ничего не стоит меня найти.

Найти и забрать обратно в ад…

Глаза заволокло темной пеленой, в ушах зашумело, словно туда попала вода. Руки стали в миг холодными, липкими и багровыми. Только это я и успела понять, прежде чем тело превратилось в тяжеленный мешок и почти ухнуло на деревянный пол.

Удара не было.

– Эй, женщина!
– над моим ухом раздался голос и кто-то совсем не легко, а весьма увесисто шлепнул мне по щеке.
– Ты еще и ножом пользоваться не умеешь? От вида крови в обморок рухнула? Серьезно?

В этом бормотании и обреченных, но совсем не злых вздохах и насмешках слышались беспокойство и забота.

Видимо цепляясь за его голос, мое сознание отказывалось полностью отключится и в этом была проблема. Я слышала Захара, а перед глазами был Тигран. Его злые глаза, лицо испещренное морщинами с отпечатком той жизни, которая точно не пойдет никому на пользу. Он скалился, смеялся и глумился над моими попытками выкинуть его из своей памяти и жизни раз и навсегда, словно последние три года ничего не стоили.

Он тянул ко мне свои руки, иссохшие пальцы с татуировками и россыпью печаток, добирался до шеи, смыкал крепко и душил. Души. Душил.

– Нет!
– я вскрикнула и дернулась от обжигающей боли в запястье.

– Не дергайся, это всего лишь перекись.
– Горин берет меня за плечи и легко трясет, обнимает и держит крепко, так, чтобы я не могла шевельнуть не только конечностями, но даже замедлила дыхание. Он стоял коленями на полу, а я полусидела на диване, в стальной сцепке. Даже мое сердце перестало заходиться и замедлило темп, словно понимало беззвучный приказ чертова егеря.

– Отпусти, - выдохнула, и попыталась выбраться. Но бороться с ним было что двигать скалу - бесполезно.

– Очухалась? Пальцы на месте, но порез глубокий, если кровь не остановится поедем в больничку зашиваться, - строго проговорил Горин и немного отстранился, будто проверяя не уйду ли я на второй круг истерики.

– Нет-нет! Нельзя в больницу, Захар! Он найдет меня! Найдет!

Я пыталась одернуть руку, представляя как этот громила сейчас меня скрутит и повезет с собой через силу, но все что я почувствовала, как грубоватые пальцы ловко наматывают бинт на ладонь. Тот ложится плотными кольцами и точно как белый спортивный костюм Любы пропитывается алой кровью. Меня подташнивает от произошедшего даже лежа, трясучка не пропадает, и присутствие рядом сильного, рационального мужчины не дает покоя.

– Кто тебя найдет?
– наконец интересуется Горин, завязывая узел и приподнимаясь на локтях. Он нависает, давит, смотрит прямо в глаза. И снова без осуждения, с интересом и заботой, словно… словно может и готов решить мои проблемы.

Я молчу, крепко сцепив губы и совершенно не знаю что ответить. Давид в соседней комнате и если он сейчас выйдет к нам, то что подумает. Хорошо, что он ничего не слышал или может быть уснул.

– Ответишь мне?

– Нет, - когда кровь перестает идти я почти могу соображать.
– Нет, я… прости, что навела беспорядок на кухне снова. Хотела приготовить вкусный ужин, но что-то разболелась голова.

Я выбираюсь из крепких объятий. Снимаю свой телефон с зарядки, и, под тяжелым взглядом Горина, выбегаю на улицу. Еще не стемнело, но уже не так светло как днем. Пасмурно, сыро и промозгло, а я забыла в доме куртку. Голова еще немного кружится, слабость пробирает от макушки до пят, которые моментально замерзли в легких домашних тапочках, надетых на босые ноги.

Но все это становится неважным, когда я нажимаю кнопку вызова того, кто должен ответить.

Гудок, второй, третий.

– Слушаю.

– Максим Александрович?
– спрашиваю, хотя голос узнаю сразу.

Я часто меняла телефоны и сим-карты, но несколько номеров хранила в памяти и навсегда запомнила.

– Лиля?

– Простите. Простите, что беспокою вас, но я видела новости про Любу.

Он молчит некоторое время, обдумывая мои слова или то, что должен ответить сам.

– Любу убили около месяца назад, - наконец произносит Максим, - почему ты позвонила только сейчас?

– Потому что не знала. Вы не переживаете?

– А должен?

– Это мог быть… - я запинаюсь не зная стоит ли произносить имя мужа, поэтому выбираю нечто нейтральное.
– Он.

– Я так не думаю.

– Но на Любе было колье, Максим. То самое, бриллиантовое! Он подарил ей его в тот вечер, когда я фактически решилась на развод. Это не может быть просто совпадением! Неужели он на свободе?

– Это невозможно.

Тон Титова звучал безапелляционно и я очень хотела ему верить. Очень хотела бы, но не могла.

– Проверьте.

– Лиля…

– Проверьте! У вас же есть возможность. Пожалуйста! Если он на свободе я должна знать об этом. Он придет за мной и Давидом, а потом убьет. Неужели вы не понимаете, Максим!

От одной мысли о том, что наши с сыном скитания и мучения были напрасны хотелось выть. Титов мог мне помочь, я не могла поверить, что тот человек, который был готов ради незнакомой женщины и ребенка вступить в схватку с Исмаиловым, сейчас откажется от одного или двух звонков.

– Лиля, успокойся, - устало произнес Максим, - я понимаю, чего ты боишься, но я постоянно проверяю, что и как происходит с Исмаиловым. И я клянусь, последний месяц он провел в карцере без возможности контактировать с кем-либо. Лиля? Лиля, ты слышишь меня?

– Но Люба…

– Совпадение. Вероятно, она перешла дорогу не тому человеку. Помимо Тиграна найдется не один десяток людей, готовых придушить ее голыми руками. Очень жаль, что она скончалась, да еще так трагично, но, твой муж не имеет к этому никакого отношения.

Я несколько благословенных минут я почувствовала, что все может быть не так уж и плохо, пока не развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы вернуться в дом и не столкнулась со злым и заинтересованным взглядом Горина.