Чтение онлайн

Ветки больно царапали кожу, когда я продирался через кусты вслед за собакой. Дыхание сбилось, а сердце стучало как бешеное. Но я не отставал ни на шаг. Бежал вперед и гнал от себя страшные мысли.

Гремучая не зря носила такое название. Маленькая и неприметная река с сильным течением легко уносила на глубину даже взрослых мужиков. А тут ребенок. На последнем отрезке Герда сорвалась с поводка и с лаем кинулась к крутому берегу, на котором лежала детская одежда.

Джинсы и тонкая трикотажная кофта.

– Герда, стой!

Вопреки ожиданиям, не все собаки хорошо плавают. Моя вот до глупого боялась воды. Даже купалась она с уговорами и угрозами, что уж говорить о страшной шумящей реке.

Но сейчас ее было не унять.

Она с разбегу прыгнула с небольшого обрыва прямо вниз, и перебирая всеми лапами стала грести вдоль берега.

– Совсем ополоумели, - выругался я, на ходу скидывая тяжелую куртку и кроссовки. На то чтобы раздеться полностью не было времени.

Я не смог повторить за Гердой, так как точно помнил, что в том месте, где приземлилась собака, человек моей комплекции легко сломает ногу. Вместо этого я потратил лишние три минуты, чтобы найти пологий спуск и вернуться туда, откуда доносился лай.

Чертыхаясь и кляня себя почем зря, я с усилием греб против течения. Здесь было не глубоко, я легко доставал до дна реки, но идти по скользкому илистому дну было еще сложнее чем плыть.

Наконец, обогнув очередной выступающий край, я попал в самый грязный и самый зловонный участок реки. Летом здесь распускались кувшинки, сейчас же стоял зеленый ил, а вода была густой и вязкой, как кисель.

– Герда, фу, - послышался тихий голос Давида.

Через секунду мокрая, грязная голова мальчика показалась на поверхности, а сам он принялся отмахиваться руками от моей не то тонущей, не то спасающей его собаки.

Только увидев, что ребенок жив, я смог выдохнуть.

Слава Богу.

Слава, мать его, всем Богам на свете!

На этот раз я успел.

В некоторые моменты ты не контролируешь свои поступки и силу, которую прикладываешь для их осуществления. Я не понимаю как, но точно помню, что одним рывком вытащил Давида из тины и толкнул его почти до самого берега. Герду же схватил за ошейник и поволок за собой, не смотря на то, как она сопротивлялась.

Из воды я вышел последним и сразу упал на колени. Рядом со мной приземлился Давид. Он обхватил себя руками, пока крохотное тельце дрожало в ознобе.

Я сердито зыркнул на мальчика.

Жалкий, как полевая мышь. Губы посинели и дрожат, на ресницах повисли тяжелые мутные капли. По хорошему надо бы выпороть дурака, но вместо этого я дотянулся до куртки и кинул ее в ребенка.

– Вытрись, а то простудишься.

– Спа-спа-спасибо, - его зубы выбивали неровную дробь.

Герда легла нам в ноги и ткнулась мокрой голову Давиду в колено. Тот непроизвольно опустил руку и погладил мою девочку за ухом, отчего та довольно заурчала.

– Ты зачем в воду полез?

– Просто.

Давид чесал Герду и старался не смотреть на меня. Куртка, в которую он обернулся, закрывала его до самых колен, но тощие икры, выглядывающие из под нее, покрылись мурашками.

– Сейчас ты оденешься и мы пойдем домой. А по пути ты расскажешь, на хрена полез в воду.

– Ругать не хорошо, - поморщился Давид.

А меня чуть не вынесло от возмущения. Этот моралист меня теперь учить будет?

– Не хорошо вот так пропадать и не предупреждать, куда ушел.

– Я не пропал, - пробурчал он, и опустив нос в воротник, сказал, - я плавать учился.

– На ху… - я запнулся, когда увидел ужас в его больших черных глазах, - ладно, зачем ты учился плавать? Почти что ночью? Один. По такому дубаку!

– Леша сказал, что если я не плаваю, я не мужик.

Если бы не обида в голосе Давида, я бы искренне рассмеялся. Мне конечно много раз предъявляли за всякое, но никогда не слышал, что у определения мужественности такие странные критерии.

– Леша твой - кретин и кидала, - авторитетно заявил я.

– Зато он единственный, кто со мной дружит.

– Самоутверждаться и дружить это разные вещи.

– Дядя Захар, вы не понимаете. Вы большой и сильный, никто не скажет вам, что вы не мужик. А я… вот такой. И я очень хочу измениться, тоже стать сильным, чтобы папа мной гордился.

Я тяжело посмотрел вдаль, на то как последний луч солнца заходит за берег. Через секунду на город опустится тьма. Такая же непроглядная как та, что у меня в душе.

– Не дай Бог тебе быть похожим на отца.

– А вы его знали?
– Оживился мальчик.

– Нет. Но уверен, что ты во сто раз лучше него.

– Это вряд ли, - мальчик совсем сник.

Чувствуя, что начинаю замерзать, я встал на ноги и выжал края своей футболки, понимая, что это не несет никакого смысла. Та так и останется мокрой, разве что капать с нее перестанет.

– Пойдем, мама наверняка уже домой вернулась.

– Вы ей расскажете?
– кажется у мальчика перестали наконец-то стучать зубы.

– О чем?

– Ну, что я пошел плавать без ее разрешения.

Я поймал блуждающий, беспокойный взгляд Давида. Парень заметно волновался, но старался держать при мне лицо.

– Нет, не расскажу.

– Спасибо, - его белые губы чуть заметно дрогнули.
– Вы не такой страшный, как хотите казаться.

– Ты тоже ничего, - процедил я, когда протягивал мальчику одежду и ветровку, которую случайно принес с собой.

Домой мы возвращались шумной процессией. Впереди бежала радостная Герда, за ней семенил Давид и только потом шел я. Мокрый, весь в какой-то зеленой дряни, но довольный тем, что все закончилось хорошо.

– Леша умрет, когда узнает про мое приключение!
– С восторгом просвистел сын Лили.

– Леша придурок.

– И мой друг.

– Значит ты дружишь с придурками.

– А у меня есть варианты, - философски заметил парень?

Я понимающе хмыкнул. Мальчик был не так прост как казалось.

– Я научу тебя плавать, - наконец произнес я.

Сам не знаю, почему так сказал. Просто потому что, решил, что это правильно. И еще, совсем немного, где-то на глубине между подсознанием и памятью, потому что я понял, что сам этого хочу.

Едва мы переступили порог дома я отправил Давида в душ.