Чтение онлайн

– Тут круто, - он присвистнул, когда увидел маленький, покосившийся домик, рассчитанный только на нас с Гердой, совсем не похожий на особняк в два этажа, в котором жили они с Лилей.

– Тебя не трудно впечатлить.

– Я впечатлен не домом.

– А чем же?

– Лесом, разумеется.

Он отвечает так просто, что я начинаю чувствовать себя идиотом. Да, сколько еще открытий ждет меня от этого парня?

Впрочем, удивляюсь я не долго, потому что следующий час мы с Давидом собираем доски и сколачиваем условную тумбу, на которой я расставляю пустые жестяные банки.

Давид стреляет так плохо, что я уверен, даже если бы мы целились по белкам, ни одна пушистая красавица не пострадала бы от его рук.

– Нет же, смотри. Упрись в землю, не шатайся как люстра, вот так. Не получится попасть, так хотя бы выглядеть будешь как ковбой.

– Ковбой с английского переводится как пастух для коров. Дядя Захар, у вас очень странные представления о крутости.

– Ой, залепи-ка ты варежку, я уже стал ощущать себя придурком в твоей компании. Ладно, давай не ковбой, давай представим, что ты защищаешь свою маму.

– А ей нужна защита?

– Разумеется. Всем женщинам она нужна, но твоей маме особенно. Она такая нежная, такая ранима, что рядом должен быть мужчина, который всегда сможет ее защитить. Например, ты.

“Или я”, - но вслух этого я не говорю.

И ничего другого тоже не говорю. Потому что не успеваю.

– Горин! Захар Горин!
– Эхом разносится по лесу. Давид вздрагивает, я оборачиваюсь и оба мы натыкаемся на горящие праведным гневом глаза.

Перед нами стоит Лиля, волосы развеваются, из ноздрей валит пар, а в руках мое охотничье ружье. Богиня отмщения, не иначе. И сейчас в этой женщине нет ничего от того нежного цветка, какой я вижу ее каждый день дома.

Прожует и не подавится. И такая она мне нравится гораздо больше.

***

Дорогие девочки, мы сильно извиняемся за то, что немного сбили график.

Будем вливаться вы него снова))

Хороших выходных)

Я считал себя опасным человеком. Некоторые из сильных мира сего считали меня очень опасным человеком. Тигран Исмаилов при встрече со мной один на один без оружия и охраны (а может даже с ней) наложил бы полные штаны кирпичей.

Но не Лиля.

Кажется моя очередь поднимать руки вверх и умолять о пощаде. Я не против сыграть в эту игру, только пусть спрячет ружье за спину и поставит на предохранитель.

Оно же было в сейфе. Как открыла, где взяла ключи?

Ах, точноо…

Сраный придурок! Совсем с катушек съехал! Так торопился впечатлить мальца, что забыл о самых главных правилах безопасности хранения оружия. Идиот! Дегенерат! Еще чуть-чуть и труп. Вполне справедливо.

Давид стоит рядом и хлопает глазами будто не узнал собственную маму. Ну… логично. Саму на себя Лиля была похожа только если очень приглядеться.

– Мам мы просто… по банкам…

– В дом, - рыкнула она тоном, который мгновенно погнал по венам чистейший адреналин, а кровь устремилась в то место, которое делало штаны невыносимо тесными.

Черт. Разве можно возбуждаться просто от интонации. Нет, скорее дело в той кто именно это сказал.

Амазонка, мать ее.

– Лиля, убери ружье.

– Горин, ты что тут с моим сыном делаешь?

Давид тихо прикрыл дверь в сторожке, забрав с собой Герду. Пневматический пистолет оставил на пеньке. Хороший мальчик, сообразительный донельзя. Боязливый, зашуганный, но очень чутко улавливающий, что именно в данный момент времени стоит сделать.

– Мы просто тренируемся.

– А я думала, что мы просто соседи и каждый будет заниматься своим делом.

– Опусти ружье, Лиля.

Как ни странно она делает именно то, что я говорю. Не играет и не пытается меня припугнуть направив ствол в голову.

– Зачем ты дал моему сыну в руки оружие?

– Это пневматика. Ничего страшного.

– Зачем. Ты. Дал. Давиду…

– Да понял я, понял с первого раза.

Делаю шаг вперед, сокращая дистанцию, перехватывая ружье. Проверяю. Предохранитель есть. Ладно. Хорошо что не поранилась. Маленькая дурочка.

А вот теперь можно поорать и проучить.

Лиля как будто пытается отступить. Бравада покинула ее вместе со схлынувшим адреналином. А меня вот нет, поэтому…

– Пошли-ка прогуляемся.

– А Дава? Он один!

– Герда с ним, она к нему никого не подпустит. Ни хорька, ни белку.

Лиля мотает головой.

– Не водятся тут хорьки.

– Тем более ему бояться некого. А мы недалеко.

Конечно недалеко. Я настолько взвинчен и возбужден, что трудно идти.

Перехватываю ее запястье и тяну за собой. От дома, в сторону речки, где можно ее охладить, утопить, привести в себя.

– А тебя бояться?

Ну вот, пошли правильные, адекватные вопросы. Но я не отвечаю Лиле. Молчу, чтобы не спугнуть и не ляпнуть какую-нибудь глупость. Она не склонна к истерикам, больше нет. Но есть конкретные вещи, которые ее пугают. Оружие, бывший муж, любая опасность которая может угрожать сыну от насморка до кирпича внезапно свалившегося с крыши здания. Конечно незнакомый мужчина, который решил научить ее мальчика обращению с оружием тут же подвергается порицанию.

Мы останавливаемся на берегу.

– Я туда не…

Не стал дослушивать, заткнул рот своими губами. Лиля вздрогнула, я обхватил ее тонкую талию рукой так тесно прижимая к себе как только мог. Второй рукой зафиксировал затылок. Для надежности. На ее языке привкус фруктового чая и конфет. Она сама словно сладкий мармелад, не приторный, очень вкусный.

Сопротивляется, но меня это только подстегивается. Делаю своими губами, языком все, что она позволяет. Не много, ни мало. Руки её несмело тянутся вверх. Лилю трусит, а меня ведет. Словно пьяного идиота без тормозов. Тонкие пальцы кончиками, как будто неправда, задевают кожу на шее. Мурашки нестройными толпами разбегаются по сторонам.

Черт. Она просто ничего не делает, но как же я ее хочу. Сейчас взорвусь. Опускаю свои руки ниже, подхватываю ее под задницу, тяну вверх. Лиля быстро соображает что к чему и обхватывает своими ногами меня за талию. Делаю два шага, впечатывается ее спиной в дерево. Старался быть нежным, но нет, шипит. Больно.

– Прости, - выдыхаю в губы, ловлю расфокусированный взгляд.

Доверчивый. Наивный.

Сколько ей? Тридцать? Чуть меньше? Она такая… совсем другая женщина. Не знаю где они берутся, и почему таким уродам как Исмаилов достается честь испоганить их существование.