Чтение онлайн

— Она поедет ко мне. Я не оставлю ее без присмотра на две недели. Или сколько там будет длиться твое свадебное путешествие.

— Думаешь, я совсем конченый? Я не собираюсь жениться, когда дочь лежит с сотрясением.

— А твоя любовница в курсе? — невольно хмыкаю.

— Нет, — отвечает язвительно, — но уверен, она тоже решит перенести. Похрен на деньги, месяц-другой погоды не сделает.

— Тебе виднее, — говорю примирительно, не желая разжигать очередной скандал.

— У тебя, похоже, свое мнение. Ну, поделись, внимательно слушаю.

— Я не собираюсь лезть в твою личную жизнь. И свое мнение оставлю при себе. Тем более, ты его и так знаешь.

— Скажи вслух.

— Руслан…

— Скажи!

— Да пустая она! — не выдерживаю. — А ты — старый кобель!

— Может, ты и права, — дает неожиданный ответ после паузы, а я прикусываю язык и меняю тему:

— Завтра утром Юлю переведут в одноместную. Богдан договорился.

— Богдан, — презрительно фыркает. — Кто он?

— Я тебе уже все сказала.

— Теперь это касается Юли!

— Да Господи Боже, — раздраженно закатываю глаза. — Никто!

— С какого перепуга тогда никто участвует в жизни моего ребенка?!

— Нашего.

— Нашего!

— С тобой невозможно разговаривать!

— А с тобой, думаешь, так просто?! — резко поворачивает голову и кидает на меня поистине грозный взгляд, но из-за того, что оба его глаза в обрамлении разноцветных синяков, я прыскаю и звонко хохочу.

— Какая сердитая пандочка! Хотя бы сбрей мех со своего лица, ой, не могу…

— Оборжаться, — ворчит бывший и пытается спрятать улыбку в бороде. — Так что за никто радеет за нашу дочь?

— Мертвого поднимешь… Клиент, Рус. Мы общаемся, не более. У него проблема была с ногой, я его к Баринову отправила. Если помнишь…

— Помню.

— Ну, вот. Сегодня отплатил, по сути, тем же. Ничего особенного.

— Он был на массаже, когда я звонил?

— Нет, он ждал его на улице. Я выбежала, не смогла открыть чертову дверь, он подвез, — бурчу тихо.

— На этой тачке еще твой батя раскатывал, — снова раздражается Руслан. — Может, хватит уже корчить из себя самостоятельную? В гараже стоит твоя, забирай и пользуйся.

— Корчить?

— Только это услышала?

— Представь себе.

— Придушить тебя хочется. Или что похуже.

— Похуже? — раздраженно фыркаю.

— Трахнуть.

Ощущение, будто в груди снаряд детонирует. От взрыва сотрясаются внутренние органы, а лицо заливает жаром.

— Забудь, — отвечаю строго, но голос предательски дрожит.

— Пытаюсь, — досадливо выдыхает Руслан. Больше не произносим ни слова до самого дома. Отстегиваюсь и отдаю ему куртку, он бубнит: — В подъезде отдашь.

Выходит вместе со мной, машину не глушит, что радует. Заходим, я снимаю куртку, он забирает ее вместе с моими руками и смотрит в глаза со смесью отчаяния и желания. Отчаянного желания вернуть то, обо что бездушно вытер ноги. И от его взгляда становится больно.

К счастью или нет, кто-то вдруг бьет по двери с обратной стороны. Руслан бросает суровый взгляд в сторону, а я поспешно шагаю назад.

— До завтра, — говорю, не сомневаясь, что мы пересечемся в больнице.

Руслан нажимает на кнопку и открывает дверь. А там — Марк. И Марк в бешенстве.

* * *

— До завтра, — бросает мне Руслан и, нагло задев Марка плечом, выходит.

Марк шагает в подъезд. Трет лицо, стирая с него гримасу слепой ярости.

— Поясни, пожалуйста, — просит через силу.

— Мы из больницы. Юля попала в аварию, — даю короткий ответ, сильно сомневаясь, что он заслуживает хоть какой-то. — Мне холодно, — оповещаю и разворачиваюсь, направляясь к лифтам.

А он… он выходит на улицу.

Кажется, будто остатки твердой почвы из-под ног выбивают. Кое-как захожу в лифт, едва сдерживая слезы. Креплюсь, пока поднимаюсь, быстро открываю дверь, захожу и, хлопнув ей как следует, отпускаю тормоза.

Как же тошно! Больно! От всего!

Так паршиво мне не было с того дня, когда Руслан, собрав небольшую сумку, вышел за порог. Одиночеством и обидой буквально захлестывает, голову разрывает от мыслей, хочется одновременно крушить мебель и, свернувшись калачиком, лежать в самом темном холодном углу, подогнав окружение под внутреннее состояние.

Но выбрать не успеваю. Раздается громкий стук в дверь. Все еще плача, смотрю в глазок. В груди закручивается вихрь из негодования, возмущения и, как ни парадоксально, радости. Распахиваю дверь и Марк, сделав широкий шаг, отпускает большой бумажный пакет, за которым, видимо, вернулся в машину, и заключает меня в объятия.

— Почему ты не позвонила? — шепчет, очень крепко прижимая к себе.

— Ты был занят, — отвечаю со смертельной обидой.

Марк только вздыхает и, кажется, пытается раздавить меня.

— Я очень скучал, — проливает бальзам на мое израненное сердце. Отпускает меня, и я делаю глубокий вдох. Вытираю слезы, глядя куда-то ему в живот. — Что с Юлей?

— Рука сломана, сотрясение. Поправится.

Марк шумно выдыхает и, зажав между ладоней мою голову, целует в макушку.

— Я привез ужин. Голодная?

— Нет.

— А меня покормишь?

— Заходи, — мямлю и, скинув балетки и забрав пакет, иду с ним в кухню.

Ставлю на стул, заглядываю, а там помимо еды очаровательный маленький букетик. Достаю и сую в него свой опухший от слез нос.

— Его можно поставить в чашку, — говорит Марк, обняв меня со спины. Сложно не заметить, что последний подаренный им букет я пристроила в кастрюле. Но мало кто догадается сделать так, как он. — Прости, что меня не было рядом.

— Мог бы. Если бы не отменил массаж. Снова.

— Тась, я бегаю, как ужаленный. И так будет еще какое-то время, там слишком много дел. Я же предупреждал.

— Неважно.

— Неважно, что предупреждал? — прыскает, пытаясь пошутить.

— Неважный разговор. Никто никому ничем не обязан, я прекрасно это понимаю. Что разогревать?

— Ничего. Обними меня. — Проворачиваюсь в его руках и кладу кисти на плечи, свесив пальцы так, чтобы не касаться спины. — Разве так обнимают?

Я не могу себя пересилить, все еще ужасно обидно. Тогда он сам обвивает моими руками свою шею и вновь опускает их на мою спину. Скользит ниже и прижимает к себе.