Чтение онлайн

— Безумием было связаться с тобой.

— Ты пожалеешь о своих словах, — всхлипывает Виктория. — И я прощу тебя, потому что люблю! — И выскакивает из палаты, кажется, даже не заметив меня и слившейся со стенкой Ярославы.

Я появляюсь в дверях, а дочь, завидев меня, презрительно кривит губы.

— Довольна собой? — еще и ехидничает. — И чего ты добилась? Они все равно помирятся, только нервы всем истрепала.

— Не смей так разговаривать с матерью, — гремит Руслан, немного повысив голос.

— А что я такого сказала? Она все это время вставляла вам палки в колеса, все никак простить не может. Да, понимаю, обидно, но надо же и самой что-то делать, а не торчать, как квашня, целыми днями у плиты. И ты же не ходил налево, пришел и сказал по-честному, что полюбил другую. И что? Она что-то сделала? Предложила варианты? Нет, сразу развод. И чего теперь обиженную из себя строить?

— Ушам своим не верю, — бормочет Руслан. — Ты… да как у тебя язык повернулся? Да чтоб ты знала…

— Рус, — прерываю его. — Не надо. Она взрослая и имеет право на мнение.

— Ну, спасибо, — кривляется Юля.

— Только чтобы его составить, нужно чуть больше информации, — отмечаю, доставая из сумочки телефон. Открываю видео с камер в салоне, которое скинула заранее, передаю дочери.

— Что это? — непонимающе хмурится. Я не отвечаю, так что она включает видео и смотрит его со звуком. Поначалу удивляется. Потом морщится. Потом злится. А затем возмущается: — Я такого не говорила! Это она про меня? Это я-то первый блин?!

Пересматривает еще раз, снова злится и возмущается. Потом — в третий раз, будто в подтверждение. А потом начинает горько плакать, уронив на грудь телефон и неловко размазывая слезы одной рукой.

— Вот оно, озарение, — вздыхаю и тяжело опускаюсь на кровать в ее ногах.

— Замуж, — округлив глаза, вторит себе же Руслан, а я прыскаю, не сдержавшись, но на него смотрю с укором. — Сама знаешь, что я прав, — надменно прикрывает веки, чем смешит только сильнее.

— Почему вы смеетесь? — с надрывом спрашивает дочь. — Она обманывала меня! Все время! И тебя, между прочим! Только мама была права… — срывается в горькие рыдания.

— Сойдет за извинение, — бормочу и ложусь рядом с ней. — Ну все, солнце, хватит. Много думать вредно. Голова разболится, а ты и так на таблетках.

* * *

Дочь, выплакав все слезы, засыпает.

— Как будто ей снова два, — вздыхает Руслан, сидящий на стуле рядом с нами. — Поистерила, поплакала, вырубилась. Потом глазки распахнет и как ни в чем не бывало.

— Пусть лучше так, — отвечаю ему шепотом, — чем крутить все это в голове и мучиться. Раз уж такая глупая, то пусть хотя бы счастливая.

— Все равно нужно серьезно поговорить. Я это так не оставлю. Нельзя быть настолько ведомой, думать надо, в первую очередь, своей головой.

— Просто тебя она любит больше.

— При чем тут это? — нагло хмыкает, а я оборачиваюсь через плечо и бурчу недовольно:

— Ты должен был сказать, что это не так, и она любит нас одинаково.

— Против правды не попрешь, — заключает флегматично, а я наотмашь луплю его ладонью по бедру. Руслан беззвучно смеется, а я осторожно поднимаюсь. — Ты куда?

— Там где-то бродит одна неприкаянная Ярослава. Так и не решилась прервать семейные разборки.

— Ты не ответила.

— Все, кого выбираешь ты — автоматом получают ключик к ее сердцу. Учти на будущее.

— Обязательно, — отвечает без иронии и провожает меня тяжелым взглядом.

Выхожу в коридор и вижу Ярославу, сиротливо притулившуюся у подоконника с разнесчастным выражением лица.

— Юля заснула, — немного развожу руками.

— Ясно… я домой тогда, все равно скоро выгонят сказали, — переминается с ноги на ногу. — Тут какой-то мужчина подходил к палате, — говорит приглушенно. — Высокий такой, грозный. Два раза.

— Богдан, наверное, — отвечаю с улыбкой. — Мой знакомый. Я тебя попросить кое о чем хотела… ты родителей Дениса знаешь? Номер телефона, может?

— Я видела тут его маму. Она у нас в библиотеке в школе работает.

— В библиотеке? — удивляюсь, отлично зная, сколько стоит обучение в частной школе.

— Денис на бесплатном, — отвечает Ярослава, будто прочитав мои мысли. — Вообще, он самый умный в классе, на золотую медаль идет.

— Где ты ее видела? Покажешь?

— Да, конечно, — пожимает плечами. — Прямо у входа в отделение сидела. Плакала…

Ничего не изменилось. Женщина по-прежнему сидит на лавке у распашных дверей и тихо всхлипывает, глядя в пол и изредка вытирая слезы.

— Как ее зовут? — шепчу Ярославе.

— Вера Павловна. Я пойду? Не могу тут больше.

— Да, иди. Вера Павловна? — подхожу к женщине, дав возможность Ярославе зайти в лифт.

Женщина вскидывает голову, видит меня и резко поднимается.

— Вы мама Юли? — спрашивает скрипуче. Киваю, а она продолжает, едва справляясь со слезами, но умудряясь улыбнуться: — Очень похожи. Я бы хотела извиниться, — произносит виновато и скатывается в бормотание: — Если за такое вообще можно извиняться… Я постараюсь покрыть все расходы и… мне просто очень жаль, что все так случилось.

— Мне тоже, — говорю искренне, — очень. Присядем? — Она грузно опускается обратно, а я сажусь рядом. — Как Денис?

— Все еще в реанимации, — проговаривает с трудом. — Врач говорит, что мне нужно готовиться к худшему, но как я могу? Я верю, что очнется… А остальное… как-нибудь.

— Что — остальное? — не понимаю.

— Да Вы не слушайте меня, что-нибудь придумаю. Главное, что с Юлей и Мироном все более-менее в порядке. А деньги найду. Квартиру обменяю на комнату или еще чего. Сейчас не до чего, да и не торопят, вошли в положение.

— Подождите, это за лечение? Городская же, — продолжаю тупить, но тут вступает Руслан, которому, видимо, наскучило охранять сон дочери:

— За машину. Я правильно понял?

— Да, верно, — вздыхает Вера Павловна. — Но это справедливо.

— Справедливо? — переспрашивает бывший с кровожадной улыбкой. — Наверное. Мне нужно ехать. Желаю Денису скорейшего выздоровления.

— Спасибо большое… — вымучивает улыбку женщина. Болтаем еще недолго, она рассказывает о сыне: — Денис неплохой, просто… пытается не быть белой вороной, влиться в коллектив, но методы использует не самые удачные. Я говорила ему, но как об стенку… Я одна его воспитываю, но он хороший мальчик, клянусь Вам. Думала, поступит в гимназию в старших классах, времени на глупости не останется. В обычной ему скучно было, слишком просто. Начал выпивать, драться. А тут другая напасть. Хотела бы я дать ему больше, но… не смогла. Это моя вина… мой мальчик в таком состоянии по моей вине…