Чтение онлайн

– Я помню тот случай… – ошарашенно смотрит бывшая жена. – Но я подумала, что ты принес приглашение на банкет чужой фирмы… Прости, я даже подумать не могла… Мне же всякие приглашения присылали, я все равно ходить не успевала на все мероприятия. Ты мог меня взять, потрясти, чтобы я услышала тебя?!

– А зачем трясти. Ты перестала хотеть меня слышать. Принуждать зачем? И с Егоркой так же… Я не могу оставить своего сына в детском доме. Ни в коем случае. Ты сразу нашла выход – развод. Ну вот, теперь ты свободна.

Я ухожу, у меня еще дела. Почему я не забрал Ольгу с собой? Она же помириться хотела. Но я считаю, что передышка ей не повредит. Пусть примет осознанное решение. Пусть сама захочет прийти в мой дом. А пока не вижу, что готова смириться с ребенком, из-за него же развелись. Ольга даже не поинтересовалась, как он. Неинтересно ей.

А я буду ждать. Мне другие женщины не нужны.

Глава 21

Ольга

Неожиданно. Даже не предполагала, что Стас откажется от перемирия. Мне казалось, он очень хочет воссоединиться. А он…

Ушел.

А я сижу ошарашенная и смотрю на стакан с водой. Стоит передо мной на столе, наполовину пустой. Или наполовину полный? Вечная дилемма…

Мне снова захотелось сбежать на Алтай, чтобы мой «психолог» объяснил, в чем причина того, что Исаев меня бортанул.

Обидно.

И обиднее всего, что тоска по Стасу выжигает меня, не дает жить спокойно. Не дает выбить клин клином. Он унес все краски с собой, оставив мне только серые оттенки. Мир стал вдруг не черно–белый, а сплошь серым.

Так не было, пока не узнала, что развод уже состоялся. Потом будто переключатель кто–то щелкнул. Вся радость пропала, запал истощился резко. Не хочу все эти кафе и кофейни.

Беру в руки злополучное свидетельство о расторжении брака. Бумажка, которая подтверждает, что между нами все кончено.

Из обидчивой трясины, которая почти засосала меня, вырывает звонок телефона.

– Хей, малышка, ты нормально долетела? Даже не позвонила, проказница, – гудит добродушно в трубку Сергей.

Я и правда забыла позвонить, хотя и обещала. Торопилась забрать свое заявление.

– Да, нормально долетела. И уже разведена, муж постарался, заранее. Он был в Горноснежинске, видел нас вместе и решил, что ты мой любовник, – рассказываю равнодушно, по крайней мере стараюсь. Ком в горле мешает говорить. – Стас не захотел мириться.

– Вот дела… Хочешь, я приеду и все расскажу твоему мужику?

– Нет. Я сама должна… просто не поняла пока, что не так.

– А причина отказа с тобой мириться?

– Ну… он узнал, что я ребенка потеряла. Но это не то, не разозлился и не обиделся. Еще оказалось, что он мне приглашение на банкет приносил, по случаю открытия своей конторы… на этом и закончили разговор.

– Да ну, мужики на такое внимания не обращают. А причина, по которой вы развелись? Вы о ней говорили? – борода делает такой строгий тон, что до меня доходит, где я ошибку совершила.

– Точно! Про ребенка мы не разговаривали, – подскакиваю на стуле, чуть не проливая на себя воду. – Вот причина! Я ведь даже ничего про мальчика не спросила. Да и он не стал о нем рассказывать.

– Вот! Как в басне – а воз и ныне там. Вы не решили свою проблему. Ты не решила. Твой муж решил, что ребенок тебе неинтересен и ты его не приняла. Тогда и смысла нет мириться, он же пацана в детский дом не вернет.

– Да, Исаев так и сказал – я не могу оставить сына в детдоме, – задумчиво говорю, даже не знаю, как исправить ситуацию. – Спасибо тебе, мой добрый доктор.

В ответ грубый смех, но такой добродушный. Этот человек искренне переживает за мой брак.

– Что мне делать? Накупить игрушек и гостинцев и ехать к Исаеву в дом? – мне реально совет нужен. Уверенности нет, что не захочу сбежать, как только ребенка увижу.

– Не вздумай! Оставь пока все как есть. Жизнь такая штука, сама все на места ставит. Если судьба, то все устаканится. Месяца три, а то и полгода дай вашим отношением отдохнуть.

– Да Стас меня забудет за полгода…

– Если любит, то не забудет. И ты тоже не забудешь. Ну а если забудет, то не любит. Зачем тебе такой, который не любит. А ты своими кафе займись, когда дела делаешь, то и время быстро идет. А когда к нам соберешься, то сообщи, встречу в аэропорту.

Мы еще немного разговариваем про дела, мои и его. Друг хочет второй магазин открывать, зовет в совладельцы. Места в Горноснежинске специфические, постоянно ищут снаряжения для горных восхождений, палатки и прочие принадлежности, а продается все только в большом городе. Вот борода и решил открыть спецмагазин для туристов.

Я не отказалась, но и не согласилась. Подумаю. А пока займусь продажей всех кафе, кроме одного. Денег на счетах достаточно, хватит на две жизни. Может быть съезжу в отпуск на острова, куда–нибудь, где белый песок и пальмы.

Вот только одной ехать не хочется. Да вообще ничего не хочется. Звоню сестре, прошу ее погулять со мной по городу.

– Погулять по городу? – слышу удивленный голос Катюшки и усмехаюсь. Да, мы гуляли только в детстве. – Случилось чего?

– Да. Мы со Стасом больше не муж и жена. Развод же положено отмечать как–то? Вот и пойдем с тобой в кино, в парк аттракционов… куда еще можно? На пляж хочу…

– Ладно, сейчас подъеду. Ты где?

Говорю адрес и вздыхаю. Ну вот, времени свободного вагон. Завтра напрягу юриста и своего зама, начнем готовиться к продаже первого кафе. Того самого, с которого начинала.

Остаток дня и вечер мы с сестренкой гуляем. Я делюсь с ней своими планами и получаю в ответ удивленный взгляд.

– Ты продашь все свои кафе? А чем заниматься будешь? А жалеть потом не будешь? – Катя останавливается, сминает в руке остатки сахарной ваты. Потом трясет липкими пальцами, а мне так смешно. Помогаю вымыть руки из бутылки с минералкой. – И дядино кафе тоже продашь?

– Нет, «Снежный пик» никогда в жизни не продам. Возможно, переберусь в горы навсегда. Здесь меня больше ничего не держит… Юлька выросла, Стас стал бывшим. А у мамы есть ты.

Сестренка морщится, у них с мамой обоюдная неприязнь. Наверное, мама единственный человек, к которому Катя так относится. Она очень добрая, и многие этим пользуются.

– Хочешь, я тебе тайну открою? – вдруг решаюсь признаться в том, что я ей только по отцу сестра. – Я не родная маме. Моя родная мать умерла при родах. У нас с тобой только отец общий.