Чтение онлайн

— Нет-нет, что вы, — выдыхаю. — Лариса Афанасьевна — опытный педагог. Но и она… как и любой человек… могла что-то воспринять не так. Я вас поняла. Я поговорю с Алисой.

Сдержанно благодарю, встаю. Под контролем. Без эмоций. Ухожу из кабинета с прямой спиной, хотя внутри клокочет. Никто не хочет вникать. Всем нужно удобное решение — быстро и без разбора. А я хочу услышать своего ребёнка.

Выхожу на парковку. День затянут серым, и это только добавляет тяжести.

Я иду к своей машине… Мой тёмно-синий Porsche стоит неподалёку от старенького зелёного Matiz’а.

Внутри — Наталья.

Она ловит мой взгляд через стекло и тут же скривляется, демонстративно качая головой, будто я совершаю очередной акт высокомерия только тем, что сажусь в свою машину.

Беру телефон и начинаю еще раз звонить Антону. Еще недавняя радостная новость сменяется смешанными чувствами от проблем в школе. Нужно поговорить еще с мужем об этом. Если Алиса и правда вновь сама нарвалась на безобидную девочку, то пора бы уже начать с ней разговаривать. Иначе мы можем все запустить…

— Даш, что ты хотела? — голос Антона срывается сразу после первого гудка. — Я занят. А ты звонишь всё время так, будто я здесь развлекаюсь, а не работаю…

Он раздражён. Уставший. Отстранённый.

Я на секунду молчу, зажимаю пальцами переносицу. И пропадает желание говорить про главное…

— Хотела поговорить, — всё же начинаю я, стараясь звучать спокойно. — У Алисы опять проблемы в школе… Только что был разговор с директором. Опять подралась с одноклассницей…

— Не воспринимай всерьёз, — отмахивается он. — Это ребёнок. Ну, подралась, ну обидела — бывает. Все дети проходят через это. Главное — не дави на неё. Не иди на поводу у училки.

— Антон… подожди…— я чувствую, как нервно сжимаются губы. — Ты во сколько будешь дома? Я хотела бы… поговорить лично.

— Даш, ложись без меня. У меня аврал, завал, катастрофа — как хочешь называй. Надо доделать документы, с утра надо быть как штык. Всё, пока.

Гудки.

Он как всегда ушёл первым. Даже из разговора. Я так и остаюсь с телефоном у уха, будто ещё надеюсь, что он перезвонит. Что скажет: "А, да, ты же что-то хотела…"

Но — нет. Как всегда. Тоска накатывает остро и неожиданно. Я кладу телефон на сиденье, прижимаю ладони к лицу, будто пытаюсь сдержать всё, что внутри подступает болью.

А я ведь хотела сказать ему о беременности. Сделать это красиво. С ужином, свечами, улыбкой. С надеждой, что хоть тогда мы будем ближе… хоть немного.

Но сейчас даже сама мысль об этом кажется нелепой. А если он не обрадуется? Если скажет, что это "не вовремя", "не к месту", что у него "работа", "планы", "ответственность"?

А если ребёнок ему больше не нужен? Вот она — жизнь в золотой клетке. Когда у тебя есть всё: красивая кухня, добротный интерьер, шторы на заказ, костюмы от стилиста — и… пустота. Потому что нет самого главного — любимого рядом.

А он ещё убеждён, что моей работы только хватит "на кофе и маникюр", и давно говорит:

— Бросай. Сиди дома. Ты же не женщина, если весь день проводишь в своем кабинете… Ради чего ты это делаешь?

А я делаю… Ради себя. Ради того, чтобы не исчезнуть. Чтобы, хоть где-то, чувствовать себя нужной… настоящей.

Пока дома — я тень. Жена по статусу. Мать по обязанности. А женщина?..

Глава 3

Путь до дома моей мамы ведёт через все перекрёстки. Ловлю все пробки и злюсь, хоть и говорят, что для Москвы это нормально, но я ненавижу тратить время впустую.

Антон… Как же так вышло, что за семь лет брака мы стали почти чужими? Почему его успех, его взлёт не стал общей победой, а только разрушал нас по кирпичику?

Он был совсем другим. Когда мы познакомились… Я хорошо помню тот день.

Я тогда работала помощником стоматолога — молодая, немного наивная, влюблённая в белые стены клиники и запах антисептика. Антон зашёл на приём — лечить зуб. Простой пациент. И всё же…

Его взгляд прожигал насквозь. Я даже подумала, что, наверное, надела форму наизнанку или испачкалась чем-то… Исподтишка посмотрела на себя в зеркало — вроде всё в порядке.

Он был обаятельный. Наглый по-хорошему. Улыбка на миллион, уверенность в движениях, но без высокомерия.

Когда лечение закончилось и он уже собирался уходить, спросил:

— Можно ваш номер?

Смеётся. Легко. Ненавязчиво.

А я строго, профессионально:

— Нет. Простите. Это некорректно.

Ну правда, что мне — всем пациентам номера раздавать?

Смена закончилась. Я вышла на улицу… и замерла. У входа стоял автомобиль. Уверенный, чёрный джип, фарой будто ловил мой силуэт.

Дверца открылась, и оттуда вышел он — Антон.

С букетом, который выглядел, будто его собирали не в цветочном, а на самой границе между наглостью и романтикой.

— Я обычно добиваюсь того, что хочу, — сказал он, протягивая мне цветы.

И добился.

С того дня всё закрутилось, будто кто-то перемотал плёнку нашей жизни на ускоренной скорости. Прогулки, кафе, смех до слёз, разговоры ночами до рассвета. Он был внимательным, щедрым, таким настоящим…

И куда это всё делось?

В какие папки разложилось между счетами, планёрками, сделками и взрослыми разговорами?

Когда он стал человеком, которого я должна ловить за руку, чтобы просто услышать: «Как прошёл день?»

Стук машин по асфальту отрывает меня от мыслей. Рядом автобус ревёт от нетерпения, как и я.

Подъехав к дому матери, я вышла из машины и положила руку на ещё плоский живот. Хотела бы сказать и поделиться новостью с мамой, но считаю, что первым всё равно должен узнать об этом отец ребёнка.

— Дашенька, заходи. Я тут пирожков напекла. С яйцом и луком, как ты любишь, — с улыбкой на лице произносит мама, приглашая меня на кухню.

— Мамочка, привет! — радостно кричит дочь и обнимает меня за бёдра.

— Привет, родная. Как дела в школе? — с подозрением спрашиваю я у неё и смотрю в глаза так, чтобы она догадалась сама, о чём это я.

— Садитесь, за столом поговорим. Пока горячие, надо кушать, — мама разливает сразу же чай по чашкам, ведь она никогда не может не пригласить за стол. Знала, что я приеду, и специально напекла моих любимых пирожков…