Чтение онлайн

А у нас с матерью даже разрез глаз один в один. Скулы эти острые, волосы светлые, обманчиво милые ямочки на щеках, прямой нос…

Очень многое от нее взял.

— Я решил, что пришло время нам поговорить… с тобой.

Она шумно выдохнула, крепче сжав руки. Но тут же встряхнулась, сбрасывая всю неуверенность и робость.

Сильная женщина… не настолько хорошо ее знаю, чтобы утверждать, но, чтобы прожить подобную жизнь и сохранить достоинство, гордость и самоуважение — нужно быть охренеть какой сильной.

— Может, все-таки чаю? — улыбнулась она слегка самодовольно. — Разговор не самый короткий и приятный.

— Можно.

Взяв со стола свой смартфон, она разблокировала его и нажав пару раз на экран, поднесла его к уху.

— Александра, пришли кого-нибудь в мой кабинет… — она перевела свой взгляд на меня. — Да, принеси зеленый чай и… кофе… Ян, ты какой предпочитаешь?

— Без разницы.

— Зеленый чай и ристретто, Саша.

Супер.

Ристретто — это именно то, что сейчас нужно.

Черный и горький. Такой же, как и моя душа.

Напитки не пришлось ждать долго.

Через какие-то десять минут в дверь постучали, и в кабинет вошла официантка модельной внешности.

Роскошная длинноногая брюнетка в форменном платье малахитового цвета.

Вопреки моим ожиданиям, официантка не выглядела пошло, как дорогая шлюха.

Платье доходило девушке до коленей, подчеркивало каждый ее изгиб, рукава прикрывали руки, а небольшое декольте придавало ее образу довольно соблазнительный вид.

Да, я мог оценить красивую девушку. И эта была правда хорошенькой.

Если ты влюблен, то это совсем не значит, что ты перестаешь обращать внимание на других людей противоположного пола. Просто они становятся тебе не особо интересны.

Как и мне.

Я видел всего лишь красивую упаковку, а за ней — пустоту.

Дождавшись пока официантка исчезнет, сделал из чашки пару глотков кофе. Довольно вкусный, если опустить ту маленькую подробность, что я предпочитаю раф. Просто сегодня не в настроении.

— Не нравится? — усмехнулась мать и потянулась к телефону. — Скажу, чтобы принесли еще что-нибудь.

— Не надо, — отмахнулся я. — Но в следующий раз буду пить раф или капучино.

— Ты придешь еще? — с какой-то надломленной надеждой в голосе спросила она.

Между нами повисло неловкое молчание.

Неловкое…

Нет, это слово решительно сюда не подходит.

Молчание было напряженным. Оно давило на мозги, мешало сконцентрироваться, било по барабанным перепонкам будто бы в гонг.

— Приду, мам.

ТРЕТИЙ РАЗ.

— Ты назвал меня мамой, — из ее уст это прозвучало так… важно. Будто весь мир в этом слове заключался. — Знаешь, я очень рада, что ты пришел, Ян. Но… ты точно в порядке?

Дааа…

Наверное, сложно поверить, что после всего, я взял и пришел. Просто.

Просто, чтобы поговорить с ней.

Что поделать, я теперь сам себя удивляю.

— Не уверен, что смогу откровенничать.

— Давай начнем с чего-нибудь попроще, — она обхватила свою кружку двумя руками и поднесла к губам, делая глоток. — У тебя есть вопросы?

Миллиард. К себе.

— Почему ты решила меня отыскать? — вместо этого выпалил я.

— Ты бы хотел услышать, что я никогда тебя не теряла, но это будет ложью…

— Мне нужна правда. Тебе и мне.

— Что ж, — мать допила оставшийся чай и отставила кружку в сторону. — Когда мне было семнадцать, я встретила своего первого мужа. Крутого плохого парня на мотоцикле. О нем все девчонки на районе мечтали, а он смотрел лишь на меня… только любовь оказалась недолгой. Вернее, из красивой она быстро превратилась в страшную.

— Он тебя бил?

— Бил, — подтвердила мама. — Потом извинялся, в ногах валялся, клялся, что такого больше не повторится.

— А ты?

— А я — дура, — мать тяжело вздохнула. — Прощала, конечно же. Думала, что у нас чувства, что мы суждены друг другу. Как обычно бывает в семнадцать лет. Я окончила школу, поступила в техникум, мечтая, как отучусь на парикмахера… и забеременела. Мы поженились. Семейная жизнь в ее глубине не так идеальна и проста, как кажется. Мы ссорились буквально из-за всего. Из-за денег, из-за невкусного супа, из-за того, что он часто пил со своими дружками…

— Почему же ты не ушла?

Ненавижу все эти истории про домашнее насилие. Нельзя оправдывать рукоприкладство любовью. Никак!

Бьет — не значит любит.

Бьет — это статья Уголовного Кодекса.

— Мне некуда было бежать, — пожала плечами мама. — Мы с Валерой оба из детдома. Всю детство вместе… а потом одна школа… к тому же я боялась, что, когда я опять уйду, он вернет меня и убьет. Я ведь пробовала сбежать от него, но он всегда меня находил… да и после рождения Марка Валера ненадолго успокоился.

— И после взялся за старое?

Чёрт.

Никто не должен жить в шкуре загнанной зверушки.

Ни одна женщина не заслуживает становиться грушей для битья. Но, к несчастью, такое сплошь и рядом. Просто жертвы абьюза не кричат об этом направо и налево, не выносят сор из избы…

— Да, — подтвердила мать. — Уже и извиняться перестал. Его уволили с работы, он стал больше пить, подсел на наркотики и азартные игры. А дальше… дальше крупно проигрался. Лишился квартиры, которую ему выделило государство. Включая все наше имущество. Мне пришлось продать и своё жилье, чтобы рассчитаться с теми, кому он задолжал.

Сериал какой-то про лихие девяностые. Дикость!

— Почему ты не пошла в полицию?

— Толку-то? В этом бизнесе очень серьезные и опасные люди крутились. Тем более, это было начало девяностых, Ян.

— Ты ушла от него или его кто-то прихлопнул по доброте душевной?

— Жить с ним становилось все более невыносимо. Я набралась смелости, собрала свои вещи и сына, купила билет, чтобы уехать в деревню к своей знакомой, которая обещала пристроить меня на первое время. Вот только далеко не уехала. Валера нашел меня на вокзале. Я просила помощи у прохожих, у охраны вокзала, но… ты же понимаешь, как это бывает. Мы — муж и жена, сами разберемся.