Чтение онлайн

Сука.

Бессердечные жестокие твари.

До всех доходит только тогда, когда любящий муж в порыве (страсти, очевидно) уже пристрелил или зарезал свою жену. Конечно, и наоборот бывает. Но у нас другая история.

— Он продал тебя в какой-то притон? — предположил сухо.

Хотя на душе в этот самый момент демоны восставали из пекла.

— Но до этого забавы ради подсадил на бутылку, — мать тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Взгляд ее не выражал абсолютно ничего, оставался стеклянным, спокойным. — И у нас забрали Марка. Ему было всего около трех месяцев. Хуже всего, я вовсе не боялась, что моего сына кто-то усыновит, навсегда заберет у меня. Наверное, я даже надеялась на это. Потому что я как мать ничего не смогла бы сделать для него. Я была слабая…

— Чем все закончилось?

Кажется, мне даже дышалось труднее сейчас. Разговор не для слабонервных. Обратная сторона любви и страсти во всей ее красе.

— Хозяин борделя, где я работала, положил на меня глаз. Влюбился, как глупый мальчишка. Предложил мне стать его любовницей, помочь избавиться от мужа, вернуть ребенка… первое время все было хорошо. Я развелась с Валерой, переехала к новому мужу, началась другая жизнь.

— В чем подвох?

— Тот же ночной клуб изо дня в день, на полставки стриптизерша, на полставки — шлюха. Но я была в завязке, долго лечилась от зависимости. Держалась. Где-то через полгода забеременела от твоего отца двойней и родила… тебя.

Жееесть.

У меня мог быть еще один брат? Или сестра?

— Что случилось, мам?

— Девочка родилась уже мертвой, — безучастно ответила мать. — Виной, видимо, был мой слабый и истощенный организм. Я оказалась не способна выносить двоих здоровых детей.

— Ты сорвалась? — сглотнув, спросил.

Ее можно было понять. Понять — не оправдать. И представления не имею, что такое — родить мертвого ребенка.

— Послеродовая депрессия, истерики, срывы… и как итог, я снова начала пить, курить и больше того — пристрастилась к наркотикам. Мне стыдно говорить такое тебе, Ян… до сих пор стыдно. Я оплакивала свою мертвую дочь, но совсем забыла, что у меня остался ты. Ты был маленький, нуждался в своей маме… а я… мне уже ни до кого не было дела, кроме себя и того, где достать еще дозу. Поэтому я и связалась с твоим отцом, начала его шантажировать, лишь бы он заплатил побольше денег. Он их дал и увез тебя. Тогда я ни о чем не жалела.

Это я знал.

Как и то, что моя настоящая мать подписала добровольный отказ от родительских прав. Отец и наша с Димасом мама вступили в законные права. Мама оформила опекунство…

Если кто-то скажет, что настоящие мужчины не плачут, не верьте!

Я, конечно, не рыдал, как девчонка, но к горлу подступило крайне неприятное чувство. Все мои внутренности словно вдруг сжались под напором и мне хотелось выпустить эту боль, избавиться от нее.

— Что твой мужик?

— Его приняли скоро. Посадили, то есть. За мошенничество, рэкетирство, воровство и прочее.

Твою мать, какие-то бесконечные хроники криминальной России.

— Как ты выбралась из всего этого?

Дерьма…

— Банально, — усмехнулась мама, задумчиво наматывая на палец длинный светлый локон. — Попала в больницу с передозом. Меня едва откачали. Вернулась на работу в клуб. Ничего другого, как крутиться на шесте я и не умела. В то же время к нам пришла новенькая. Жанна… такая хорошая, воспитанная девочка. Все удивлялись, как ее занесло в наш ад. Как-то мы с ней разговорились… Жанна впахивала на трех работах, зарабатывала на дорогостоящую операцию своей дочке. Запомнила ее на всю свою жизнь. В тот момент почувствовала себя ничтожной, аморальной, просто тупой кукушкой, бросившей своих детей. С того дня я не выпила ни капли алкоголя, не выкурила и одной сигареты. Говорят, бывших наркоманов не бывает, все однажды срываются. Но пока мне удается оставаться таким человеком, такой матерью, которую заслуживают мои сыновья… — она вдруг звонко рассмеялась, словно пыталась разрядить обстановку. — И я встретила своего мужчину. Он полюбил меня такой, какая я есть. Вместе мы справились. Вернули Марка… нашли тебя.

А я, мудак, слышать ничего не хотел.

Не мог просто дать ей сказать, выговориться!

Откуда я мог знать, через что она прошла? Что не только я один страдал, но и она тоже?

Я ее не пытаюсь оправдать.

Безусловно, мама с избытком накосячила в этой жизни.

Но…

У каждого есть своя правда.

У меня одна, у нее другая.

Люди либо принимают друг друга, либо нет. Третьего не дано.

И я сделал свой выбор.

— Не думаю, что злюсь на тебя, — медленно произнес я. — Я давно на тебя не злюсь. Я не хотел тебя видеть, считал тебя чужой… так было проще.

— Я все понимаю, Ян.

— Хорошо.

— Хорошо… — она тепло мне улыбнулась. — Можно я тебя обниму?

Сил у меня хватило только на то, чтобы кивнуть.

Ну всё…

Пацан почти расклеился.

Почудилось, что она слишком быстро двигалась. Как вампир со сверхскоростью.

Вот мама сидит в кресле, а в следующее мгновение уже опускается рядом со мной и обнимает меня, прижимая к себе.

Вдохнул ее запах.

Несмело, осторожно. Будто оказался в джунглях среди ядовитых растений, где каждый вдох мог оказаться последним.

— Я так рада, что ты пришел, Ян.

— Я рад, что мы поговорили.

В груди как будто что-то треснуло, надломилось с треском. По всему моему существу расползалась невиданная теплота. Как сахарная вата, тающая во рту.

— А теперь рассказывай, кому я обязана за такой щедрый подарок, — усмехнулась мама, в шутку ткнув меня в плечо. — Кто она?

Отличный вопрос.

Она — всадница моего личного Апокалипсиса.

— Её зовут Аврора, — против воли вырвалось. Но я получил одновременно какое-то необычайное освобождение. — Как ты поняла?

— Ты стал какой-то другой.

— Выгляжу как побитый щенок? — растянул губы в улыбке.

— Как влюбленный мужчина.

Да…

Так оно и есть.

Влюбленный на всю голову.

Кажется, мои мысли звучат нон-стопом настолько громко, что прямо сейчас их слышит и Пожарова.

Хэй, Булочка, я буду кричать тебе это снова и снова, слышишь?!

— Ты еще здесь? — она растолкала меня, заставляя поднять задницу с дивана. — Давай, езжай к ней. Скажи, что любишь.

— Все не так просто, знаешь.

— Она тебя любит?

— Думаю… да.

— Просто докажи, что ты достоин её любви.

В том-то и дело.

Не уверен, достоин ли я. Имею ли право переворачивать ее мир снова и снова?

Да, я буду биться за неё. Другого варианта у меня просто нет.

Но, что если?

Что если, она скажет «нет» опять?

Но еще страшнее, что, если она ответит мне «да»?

У меня нет права на ошибку.

Все жизни сгорели. Остался последний шанс.

Ведомый какой-то магической волшебной силой, я мчал к ней. Среди ночи пролетая светофоры на «красный», и напрочь игнорируя правила дорожного движения.

Как оказался возле двери моей Пожаровой — сам не понял, но знал — я там, где должен быть.

Сейчас. Завтра.

Всегда!

Сожги меня

Полностью,

Сожги нас до пепла.