Чтение онлайн

Ты еще там? — спросила Касс.

Это я, и я здесь.

Голос у Касс не оборвался, но зазвенел на высокой ноте, как бы сквозь слезы.

— Рози, не прошло ни одного часа, чтобы я не переживала из-за того, что потеряла тебя, чтобы я не опасалась за тебя.

Я обернулась. Мне хотелось увидеть лицо Тома. Мне было так стыдно, что я усомнилась в ней. Я вспомнила строчку из французского писателя, которого я использовала когда-то для классного сочинения: «Куда более стыдно, усомниться в своих друзьях, чем быть ими преданным».

— Я тоже скучала по тебе, Касс. Ты даже не можешь себе представить, как сильно.

— Конечно, могу — сказала она уже своим голосом. — Позволь я расскажу тебе, что узнала от Стефани — очень немного. Однако, совершенно очевидно, что она в крайнем смятении. Кто-то может и не заметит, но ее нервы расшатаны до крайности. Я заглянула к ней сразу после школы, и едва успела снять пальто, как Стефани тут же выкатила свой бар. И это при известном правиле Тиллотсонов— «мы никогда не пьем до пяти вечера». Я налила себе немного шерри, а она влила в себя, по крайней мере, двойную порцию виски. Я никогда не видела ее такой бледной! Она была белее снега, белее, чем….

…Белее, чем ты. Знаю, слава Богу, что она белая. Расскажи лучше, что она говорила?

Что она находится в ужасном напряжении. Почему, можешь ты спросить? Она уволила работавшую у них супружескую пару, и теперь не может найти ни няню, ни, как она выразилась, подходящую домработницу, но мы обе хорошо знаем, что значит для нее «подходящая».

А как насчет Картера?

О, Рози! Что на тебя нашло? Пистолет был настоящий?

Конечно, нет. А что она говорила об этом?

У него до сих пор понос.

Ну и прекрасно. Он это заслужил. Она ничего не говорила о Картере и Ричи?

Они, главным образом, вместе играли в теннис, ходили на баскетбол и хоккей. Я пыталась разговорить ее и разузнать побольше о Картере, даже сказала, как был потрясен Теодор, узнав об убийстве; насильственное преступление в собственном владении с территорией более двух акров! Я даже придумала, что он плохо спит.

Это правда?

Конечно, нет. Теодор — крепкий орешек, — его не проймешь ничем. Он спит, как ребенок. Кстати, догадайся, кто не спит?

Картер?

Стефани предполагает, что он никак не может прийти в себя после того случая.

— Потому что у него нет «себя»;— вставила я. — Картер Тиллотсон от рождения безликий. Даже папоротники, растущие у Стефани, более интересны, чем он.

Не сомневаюсь, что это именно так, но она убеждена, что он встревожен. Она предложила ему поговорить по душам, чтобы стало легче, но он отвечал только, чтобы его оставили в покое. Что и было сделано. После; вашей увеселительной прогулки он спит только в офисе.

Учитывая понос, это для него благо.

Несомненно. Он еще и потому там, что полиция проверяет его машину, пытаясь установить твое местонахождение, а БМВ Стефани брать не хочет потому, что у машины, якобы, какое-то не такое сцепление. А, как ты понимаешь, Стефани чувствует себя не в своей тарелке, если ей не для кого готовить. Она говорит, что все дни проводит в оранжерее, якобы только там ей хорошо. — Касс сделала глубокий вздох и заметила. — На самом деле, мне очень жаль ее.

Ты упоминала о Джессике?

Только спросила, видела ли она ее на похоронах? Она сказала, что не видела, только слышала, что Джессика была в чем-то сером, что, как она считает, было сделано из желания не выделяться. А вообще она не хотела говорить о Джессике. Она проявила в этом такую твердость, что это заставило меня поверить, что она знает любовных делах Картера, хотя не могу сказать это с уверенностью. Знаешь, она перескакивала с предмета на предмет, не поймешь, что ей известно, а что нет. Я бы даже сказала, что, похоже, ее очень беспокоит собственный муж. Каждый раз, когда я называла его имя… Конечно, я не могла видеть, что с ней происходит, но я, поверишь, буквально чувствовала, что она меняется в лице. Просто, может, в нормальной обстановке он такой флегматичный, что любое проявление эмоций: пугает ее.

Я переложила трубку к другому уху.

— Может, она беспокоится, потому что, раз Джессика опять свободная, Картер может снова начать волочиться за ней?

Я посмотрела назад, на Тома. Прежде чем позвонить Касс, я предложила ему послушать этот разговор вместе со мной. В отличие от меня, он сразу не захотел подслушивать — он изменил бруклинским привычкам — это Дартмут испортил его. Теперь, конечно, ему было очень любопытно, и он едва мог усидеть на диване.

— Что? Что? — прошептал он.

Я покачала головой — не сейчас — а потом сделала рукой знак в воздухе: разговор слишком сложный, чтобы попытаться передать его. Бросив на него, как мне казалось, извиняющийся взгляд, я повернулась к нему спиной.

Я готова была пренебречь его предостережениями. Да, я ошиблась в Ричи. Может, я ошиблась также и в отношении других людей. Но мне надо поверить Касс! Я не хочу жить в мире, где нельзя доверять лучшим друзьям.

— Касс, у Ричи был роман с кем-то в Шорхэвене. Мне нужно найти, с кем.

На другом конце воцарилось полное молчание. Том, наливавший себе еще кофе, так грохнул кофейник о стол, что донышко раскололось. Кофе растекся по столу и Начал капать на ковер. Я чуть было не попросила Касс подождать у телефона, когда до меня неожиданно дошло, что Элизабет Кэди Стэнтон прожила свою жизнь не для того, чтобы я прервала этот, такой жизненно важный для меня разговор и мчалась в туалетную комнату, хватала полотенце и подтирала за мужчиной грязь.

Ты меня слушаешь, Касс? — спросила я.

Да. А ты в этом уверена?

Абсолютно.

Том взглядом следил за тем, как струйка кофе, наверное, минуту стекала на ковер, а потом сам устремился в туалетную комнату.

— Мне нужно кое-что выяснить относительно некоей Мэнди. По моим сведениям, с этой женщиной Ричи крутил до Джессики. Я совершенно уверена, что она живет в Шорхэвене.

— Мэнди? — переспросила Касс. — Есть Минди Ловенталь. Она работает в библиотеке в справочном отделе.

— Нет. Я точно знаю, ее зовут Мэнди.