Чтение онлайн

– Но с чего вы это взяли?
– довольно непочтительно обратился я к ученому старцу.

– Из вашего отчета, - Бореев достал откуда-то тощую папочку, - и наших экспериментальных работ, - из ниоткуда появился толстенный том. Там, в южной Месопотамии прорезались каналы для метантропных Ф-полевых регуляторов необычайно активного типа. Мы не знаем, когда эти каналы открывались полностью. Наверное, когда шумеры из болотных дикарей резко превратились в довольно приличных и работящих товарищей. Ясно же, эти матрицы, за исключением пожалуй одной - которую вы прозывали Апсу - жаждут порядка. В высшей степени разумных инстинктов, насыщенных максимальной волей. То есть, желают смысла и определенности судьбе человека. Желают переноса гармонии из природного мира в сообщество людей. Симбиоза...

Я вспомнил симбиотическую-гармоническую группу подполковника Остапенко и слегка вздрогнул.

– Во-первых, Михаил Анатольевич, ваши любимые бесы что-то делают с генетикой.

– За нее не беспокойтесь. Генетическая карта, судя по трупным останкам, доставленным из Ирака, не была изменена. Происходило просто варьирование имеющимся генетическим материалом. В целях создания сообщества гармонических особей.

Я понял, что Бореев пойдет далеко, если его не смущает "просто варьирование генетическим материалом".

– Если демонам доступна генетическая карта homo sapiens, что уж говорить о человеческой воле, мотивах, стремлениях... Но это ведь использование человеческой матрицы, Михаил Анатольевич, это и есть вселение. Другими словами - подсадка, внедрение.

– Кстати, не уверен, что человек обладает собственной матрицей, каким-нибудь там ангелом-хранителем. Скорее всего мы, результат взаимодействия многих регуляторов и операторов. Так вот, последние тысячелетия у нас все гены на месте, воля тоже, индивидуальность, рефлексия, самовыражение и такое прочее. Обычные матрицы-регуляторы, которые нами заведуют, ничего не прибавляют и не убавляют, это просто безличные машины, занимающиеся бесконечным дурным повтором - в отличие от так называемых демонов. Все при нас, дорогой друг, однако из предустановленной гармонии мы выпали и благополучно пребываем в заднице. Усиленно самовыражаясь, мы потеряли согласованную разумность поведения. Назовем ее инстинктивной разумностью. Вот почему нужны новые и активные матрицы-регуляторы...

Директор института, вдохновенно витийствуя, обрисовал позорную участь высших двуногих приматов, которые хоть и поднакопили кое-какой опыт, однако не развиваются ни мозгами, ни социумом. Поэтому поганят землю, загаживают воду, портят воздух, изводят полезную живность, плодят паршивых микробов и всякое гнидство, готовы все взорвать к атомной бабушке. Бореев справедливо порицал нашего брата примата за то, что лишь выделения желудочного сока и половых гормонов стронут его с дивана. Что только строгость начальства заставит его направить согласованные усилия к общей пользе. И даже граждане, называющие себя учеными, мечтают о мощной ЭВМ, которая очистит их мозги от умственной активности.

– Ага, я заметил, Михаил Анатольевич, что вы выбросили всю автоматику из своего кабинета. Всю ненужную.

Однако, несмотря на нынешнее презрение директора к автоматике, в шкафчик из красного дерева было искусно вделано несколько мониторов, показывающих обезьянок и крыс. Страшно деловых. Первые занимались тем, что бодро выстраивали пирамидку, уменьшенный вариант той знаменитой, Хеопсовской. Вторые по-стахановски трудились на игрушечной железной дороге. Одни крысы явно были машинистами, другие стрелочниками, третьи пассажирами.

Но, действительно, чай с крендельками доставила не придурочная "скатерть-самобранка", а расторопная секретарша с внушительными буферами и приметным "тылом". Кстати, это была моя старая знакомка Дарья, которая видимо пошла на повышение. Я ей, кстати, подмигнул и она ответила многообещающей улыбочкой. Тем не менее хотелось перечить.

– Между прочим, Михаил Анатольевич, от гармонии до бардака один шаг. Древняя Шумерия с ее людьми-полуавтоматами, четко следующими судьбе-алгоритму - это неплохо, но до определенного предела. Вурдалаки, кощеи, упыри благодаря своим качествам могут быть хорошими работниками и гармоничными друзьями-товарищами, все их действия запрограммированы, судьба определена - однако это тупик. Я верю, что людоед способен, сожрав меня, придать смысл моей судьбе. Но это упрощение. Изменятся внешние условия и закодированные существа окажутся бесполезными. Уверен, именно за упрощенчество отвергли и посадили под замок, к сожалению не слишком крепкий, ваших "переносчиков гармонии", не буду сейчас называть их грубые имена.

– Есть здравое зерно, - согласился Бореев и тут же поделился планами.
– Но если изменятся условия, мы эти наши существа перекодируем или сделаем новые, лучшие, более гармоничные, с другими программами. Матричные регуляторы ведь являются нашим орудием. Дело-то мастера боится.

– Они, черти-то, себя орудием не считают. Скорее наоборот. Они лезут из своего заточения не из желания пособить в построении коммунизма, а потому что энергетически паразитируют на нас и...
– я вспомнил своего светящегося двойника...
– именно сейчас им понадобилась наша матрица, потому что они надеются урвать хороший кусок с ее помощью.

– Да-да, порцию "божественного света". Так вот, не трепещите, мы вашим "чертям" слишком много не дадим, - парировал Бореев.
– Но пригласим и поделимся по-братски, нечего нам выгадывать... Шучу, конечно. Я не исключаю, что некоторые матричные регуляторы способны довольно вольно обращаться с законом сохранения энергии и наиболее коротким способом влиять на потоки событий здесь. Однако не надо, Глеб Александрович, с головой окунаться в мистику. Можно простудить мозги вплоть до воспаления.

– Послушайте, профессор, а когда мы окончательно сгармонизируемся и разовьемся, потеряем живой интерес к колбасе и водке, не выйдем ли из рядов homo sapiens?

Бореев осклабился собственному гению и убедительно продолжил, не обращая внимания на мои страхи-ужасы:

– А здесь позвольте не согласиться, батенька майор. Вообще-то мы в этих рядах фактически и не состоим. Во-вторых, и матка и трутень из-за своей так сказать специализации не перестали быть пчелками, членами одной семьи, хотя имеют совсем несхожие портреты.

Мне теперь мнилось, что вселение уже состоялось - в самого Бореева, уж слишком тот был патетичен и возбужден, как филологичка какая-нибудь. Словно не рубил когда-то фашистам дрова за хлеб и кашу. Может, демоны помогли ему тогда подкормится, чтобы он сейчас попал в разряд спасителей человечества, а заодно установил нужную им гармонию. Саид-то намекал, что влияет на наш мир, как солнечный свет сквозь тучи, и кое-кто ему отзывается. Может, и оголтелый Затуллин не зря мне показался одержимым. Не потому ли мой нынешний собеседник всерьез не хочет рассуждать о вселениях и подсадках, что его матрицу демоны давным-давно поймали на крючок.

Тут невесть откуда в кабинете-зале появилась беглянка-пчела и стала угрожать физиономии научного начальника. Бореев "восстановил" гармонию с помощью толстой папки, угробившей крылатого образчика биосоциальной специализации.

– Но мы же не пчелки и не муравьишки какие-нибудь, Михаил Анатольевич!

– Вы так думаете? В самом деле?
– ехидно откликнулся ученый.
– Во всяком случае нам надо стараться походить на них. В пчельниках не бывает экономических проблем, социальных конфликтов, антипчелиной агитации и прочих гадостей... Ладно, не будем слишком уходить в сторону. Сверху дали добро на испытания, испытания, в которых будет задействован человеческий материал.