Чтение онлайн

Все эти безмятежно ползающие носители белка, наверное, должны были служить снедью для подземной колонии. В чем я убедился на кухне, где работали большие мясорубки с электроприводом. Мне румяные повара предложили испробовать свои "червивые" пирожки, но я благоразумно отказался. Все-таки отобедал каких-нибудь пару часов назад.

Потом гид-Саид любезно предъявил спальни "по интересам". Здесь стояли двухъярусные солдатские кровати, оставшиеся с военной поры. Но к каждой койке пришпандорена была педально-рычаговая система. Кажется, для того, чтобы сделать пробуждение еще более сладостным. Лежащие бойцы трудового фронта, как выяснилось, имеют возможность с ранья порадовать себя гимнастикой и заодно прибавить напряжения в электросеть.

Одна спальня полагалась для бойцов. Тут находились пирамидки, составленные из крепких палок с рукоятями, напоминающих китайские тонфы, на крючьях висели трехзвенные нунчаки, цепы и прочие приспособления для вышибания мозгов и переламывания ручек-ножек. Какой-то упорный человек упорно толок кирпич в ступе своими пальцами, что впрочем не мешало ему посредством педалей давать электроэнергию родному подземелью.

Другая спальня явно предназначалась для работяг. Потому что прямо в ней располагались корыта с грязными робами, вычищенные кирки и лопаты. А также колония почек, которую необходимо было обогревать с помощью дыхания и тех самых педальных генераторов. К тому же отхожее место в углу было обсажено улитками, которые видимо предпочитали вкушать человеческие отправления.

С работы вернулся один из тех парней, что трудился в грибнице. Он взял пару почек и выдавил что-то из них прямо себе в рот. А потом посадил одну из них - трубчатую - к себе на шею и улегся на койку. Через минуту глаза его прикрылись, а рот ощерился. Так с улыбочкой он и провалился в какой-то отпад.

– Через полчаса товарищ работник очнется и снова с радостью отправится на работу, - пообещал Некудыкин-Саид.

– А сколько у него длится, так сказать, рабочий день?

– Так сказать, двадцать четыре часа. Причем нам не требуется выплачивать ему премиальные, сверхурочные и вывешивать его физиономию на доске почета.

– Правильно, уважаемый Саид. Как же иначе, если труд стал первейшей необходимостью. А трудовое тело не требует ленивого вкушения пищи во время обеденного времени. Насколько я понимаю, пролетарию достаточно в перерывах между первой, второй и третьей сменами выдавить немного пользительного сока из своего почковидного собрата-сосестры. Потом собрат-сосестра еще поделится с ним дозой "покоя и тихого веселья". А чуть позже пролетарий обогреет, оросит и подкормит своих собратьев-сосестер. Сидя же на горшке, помечтает о близящейся гармонии, затем сыграет в шашки-шахматы с башковитыми почками-троллями. Здорово организовано. Только немного напоминает зверинец.

Я ехидничал, но уважительно, потому что дрожь пробирала. Из-за осознания скрытой мощи новой системы. Каждый ведь тут доволен своей судьбой и голосует руками-ногами "за". Еще, наверное, придется под все это подлаживаться.

– Причем тут зверинец, дорогой друг?
– кротко отозвался Саид.
– Эти почки - части, органы человека, только отделенные от него. Они наделены самостоятельным существованием и элементами разумности только в интересах человека. В разных и специальных интересах. А что касается бесконечного рабочего дня, то гляньте вокруг, сколько мы успели натворить всего за одну неделю. Чего же мы сможем учудить за месяц, год? А если нас станет больше? Но бесспорно, формы культурного отдыха, непротиворечащие труду, будут поощряться. Например, художественное кормление червей, выращивание грибов разных симбиотических видов а-ля икебана, ритмичные танцы и песни при обслуживании механизмов и насаждений. Например, многим кишечнополостным нравятся звуковые колебания наших голосов...

– Давайте, почтенный Саид, вернемся к карте Советского Союза, предложил я.
– Наверняка, вы собираетесь его осваивать как целину.

– Карта нам сейчас не понадобится, потому что висит в голове... Как вы, наверное, догадались, мы собираемся быть частью СССР, к тому же растущей, к тому же самой передовой. Мы станем его центральной нервной системой, постоянным источником стремлений и воли. И сам Союз начнет расти во все стороны, на запад, юг и восток, также как наиболее жизнеспособное растение отвоевывает землю у более слабых. В итоге, на гербе державы не зря будет изображен земной шарик.

– Как к вашим задумкам отнесутся те, кто сейчас себя считает центральной нервной системой?
– поинтересовался я у растущей и самой волевой части Советского Союза.

– А вы-то как думаете? Неужто вам кажется, что будут какие-то возражения со стороны Бореева?

Да уж, Саид-Некудыкин в точку попал. Бореев бы вообще всех нас распотрошил, да развешал на электродах, и при этом никакая совесть его не куснула бы. Ведь по его убежденному мнению, он делает хорошо не только себе, но и институту, но и необъятному государству.

– Со стороны Михаила Анатольевича вряд ли. Но свет не клином сошелся на Борееве. Есть люди и повесомее.

– Вскоре им не придется выбирать. Есть же генеральная линия судьбы, мощный целенаправленный поток воли, и если попробовать выбраться из него с каким-нибудь особым мнением, то он обязательно размажет по окрестным камням.

Остается признать, что Бореев да и Сайко впридачу давно наполнились идеями странной твари по имени Саид и упорно претворяют его сказку в нашу быль. Вселение - это не байки, хоть назови его контаминацией метантропных матриц. Но, если по честному, я всегда предпочитал рисковую "бабу-ягу" и деда-генерала чекистам-опричникам вроде Затуллина, в которых, наверное, пробовали вселяться только вурдалаки и низкопробные бесы.

Экскурсия тем временем продолжалась. Я вместе с гидом, который по совместительству являлся подземным руководителем - пока что только подземным - очутился в комнате, где пребывала величественная Царь-Жопа. Собственно дамочка возлежала, повернувшись ко мне именно этим главным местом. Что меня не удивило. Другое обстоятельство подействовало волнительным образом. В дамских покоях присутствовало что-то вроде карниза с трубами, которые видимо подводили теплую воду. На карнизе висело, уцепившись корешками, пять почек. Однако не тех двух типов, что я имел неудовольствие наблюдать раньше.

С противоположный стороны от корешка у почки находился пузырь, оплетенный множеством трубочек и сосудов. Довольно прозрачный пузырь, в который можно было заглянуть и порадоваться. Там плавал... человеческий эмбрион. Молоденький еще, этакая рыбка. И в других пузырях то же самое творилось.

– А через месяц еще пять почек примут малышей, - по-отцовски нежно улыбнулся Саид.

– Вы любите детей?

– Я люблю, когда их много.

Ответ был исчерпывающим.

Мы покинули уютную комнату "матери и эмбриона".

– Кстати, я хотел предупредить, уважаемый Реза-Глеб, удрать отсюда невозможно, - заботливо произнес Саид.
– Говорю для вашего же блага.

– Да, я понимаю, эти ваши по-своему гуманные тролли и прочие разумные почкования цацкаться не будут, они же при исполнении - претворяют генеральную линию судьбы.

Саид-Некудыкин не стал отпираться. Он понимал, что действительность красноречивее всяких слов. Вместо этого приотворил какую-то дверь.

– Зайдите-ка сюда, уважаемый.

Мы оказались в помещении, напоминающем одновременно пещеру и компьютерный зал. Я с тоской озирался, полагая, что здесь готовится очередной удар по неорганизуемым дегенеративным факторам. Затем стал предполагать, что в этом странном месте из старой радиоаппаратуры собрана информационно-вычислительная система с элементами мониторинга. На панели явно располагалась светящаяся схема подземелий. Однако настолько кодированная, что я в ней ничего не улавливал.