Чтение онлайн

— Налей-ка, Вася, мне ещё чайку, — попросил Муравьёв, отгоняя неприятные воспоминания. И, когда Степанов подал ему чашку, продолжал. — Прочитал я вчера брошюру Бертильона, которую ты мне дал. Толковая вещь!

Малинин понял, что речь идёт об изданной в 1881 году во Франции брошюре чиновника Парижской префектуры полиции Альфонса Бертильона «Практическое применение антропометрии».

Антропометрия, как наука, возникла ещё лет тридцать назад. Основой её стала теория бельгийского математика и статистика Ламберта-Адольфа Кетле, согласно которой нет двух людей размеры частей тела, которых полностью совпадают, а длина костей человека с определённого возраста, практически, не меняется. Полицейские многих стран сразу сообразили, что эта наука может пригодиться при регистрации преступников. Первым попытался применить её на практике Стивенс — директор тюрьмы в бельгийском городе Лувен. Он начал измерять голову, уши, ноги, грудь и длину тела заключённых. Через несколько лет попытки применения антропометрии были предприняты в Австрии, Пруссии, России. Но успехом все они не увенчались. Специалисты долго не могли прийти к единому мнению, что именно измерять. Одни предлагали проводить сорок измерений, другие — шестьдесят. А как записывать? Как потом всем этим пользоваться?

Альфонс Бертильон сумел детально разработать антропометрическую систему регистрации. Он предложил проводить всего лишь одиннадцать самых важных измерений тела — роста, высоты сидя, размаха рук, длины и ширины головы и правого уха, длины левой стопы и предплечья… Предложил он и очень удобную для работы карточку, куда заносились все эти данные. А также отмечались цвет радужной оболочки левого глаза и особые приметы — рубцы, пятна, татуировки.

— А как изящно решил он вопрос с картотекой! — восхищался Степанов. — Вместо того, чтобы располагать карточки по именам, предложил расположить по признакам. Те, у кого голова среднего размера — одна группа. Больше среднего — вторая, маленькая — третья. А внутри каждой группы ещё три подгруппы, в зависимости от длины указательного пальца и так далее. Вы представляете, насколько быстро можно уличить, преступника желающего скрыть своё имя?!

— Вот поэтому с марта нынешнего года система Бертильона в опытном порядке и введена в парижской полиции, — сказал Малинин и пояснил. — Я об этом недавно в «Фигаро» читал.

— Опять нас иностранцы обскакали, — вздохнул Степанов. — Эх, если бы его сиятельство помог увеличить штат!

— Дело не только в штате, — возразил начальник управления. — Толковых образованных людей нам не хватает. Один раз уже пробовали было ввести антропометрию. Слышали, наверное, чем всё кончилось?

… Об этой курьёзной истории, случившейся ещё в конце 60-х годов, они слышали.

Министр внутренних дел Александр Егорович Тимашев, приехавший в Москву, поинтересовался, помогает ли новшество установлению личностей преступников.

— Очень даже помогает, ваше высокопревосходительство! — бодро доложил, хорошо зарекомендовавший себя в делах сыска, помощник частного пристава, выслужившийся из простых будочников. — Как только попадется, какой неразговорчивый «Иван родства не помнящий», так я ему циркуль к роже и обещаю этой страшной штуковиной глаз на жопу натянуть. Сразу вспоминает, как его звать — величать и откуда родом.

Министр рассмеялся и приказал обер-полицмейстеру:

— Прекратить трату государственных денег на приобретение никому не нужных измерительных приборов. Такие орлы и подручными средствами, вроде кочерги, обойдутся.

— Антропометрическое бюро мы в самое ближайшее время создадим, — продолжил Муравьёв. — Заведовать им я поставлю тебя, Вася.

— Я с удовольствием, — обрадовался Степанов. — Но сразу заявляю — при бюро необходима фотографическая лаборатория. Предлагаю поручить её Володе Менгдену их 1-го участка Арбатской части.

— Согласен, — кивнул Муравьёв. — А кого вместо себя в стол приключений порекомендуешь назначить? Здесь нужен человек с головой!

Степанов вопросительно посмотрел на Малинина. И Муравьёв тоже.

— Нет, — отрицательно покачал головой Сергей.
– Нет.

— Обижаешься до сих пор? — спросил Константин Гаврилович. — Да, признаю, погорячился тогда. Больно уж ловко этот подлец Байстрюков всё подстроил.

— Причём здесь обида? — не, совсем искренне, ответил Малинин. — Просто я понял — служба в полиции не по мне.

— Вот как? А некоторые наши общие знакомые считают иначе. — Муравьёв встал и направился к двери. — Да, чуть не забыл. Я сегодня с Аристархом Карасёвым разговаривал. Он сказал, что ты со своим приятелем-репортёром выполняешь какое-то личное поручение генерал-губернатора. Просил посодействовать, если какая помощь потребуется.

— Потребуется, — обрадовался Сергей. — Мне надо посмотреть аттестат и паспорта изъятые у Шалунка.

— Они в несгораемом шкафу у Чистякова. Приходи завтра утром. А на счёт моего предложения. Серёжа, на досуге подумай.

— Куда ехать-то, ваше благородие? — спросил Гирин, садясь на козлы. — В Петровско-Разумовский участок?

— К Ходынской водокачке, — распорядился Архипкин, по-хозяйски разваливаясь в пролётке. — Ипполит Андреевич там квартирует. А он уж сам решит, куда вас потом — в участок или сразу в полицейский дом.

Алексею было тесновато.

— А ну подвинься, — сказал он. Теперь, когда цель достигнута и они "арестованные", ехали к Робашевскому с липовым "их благородием" можно было не особо церемониться.

— Да я…, - начал Архипкин, но взглянув на Лавровского, осёкся. Торопливо отодвинулся на краешек сидения.

Околоточный надзиратель Робашевский жил с шиком. Он занимал половину длинного одноэтажного дома, построенного для служащих Ходынского водопровода. Небольшой ухоженный сад. Конюшня на два стойла.

Молодая, пышнотелая служанка встретила их неприветливо:

— Ноги вытирайте, ироды! Только полы помыла. А тебе, Колька, сколько разов говорено, не таскай суда кого попало!

— С тобой не спросился. Где Ипполит Андреевич?

— Где ж ему быть? В столовой, кофий пьёт с энтим охальником — цы…

— Цыц! Кобыла толстозадая! — оборвал её Архипкин. — Вот я расскажу Ипполиту Андреевичу, как язык распускаешь — вмиг с хорошего места вылетищь. Пойду доложусь. А ты покарауль задержанных.

Женщина, на всякий случай, отошла поближе к уличной двери.

Алексею вспомнились "Наставления для чинов сыскной полиции", которые на досуге сочиняли Сергей и его приятель регистратор стола приключений Василий Степанов. Как там у них написано? Кажется так: "Весьма полезно для дела установить приятельские отношения с прислугой в квартире подозреваемого. Ежели прислуга женского пола, то в случае необходимости не возбраняются и более тесные отношения". А что? Хорошая мысль.

— Да, ты, нас красавица не бойся, — улыбнувшись, как можно добродушнее, сказал он. — Мы люди мирные. Не обидим.

— Мирные, — проворчала служанка. — А у самого рожа чисто разбойничья.

— Что за напасть такая, — развёл руками Алексей. — Как только приглянется, красна девица, так сразу рожа моя ей не по нраву… Кисмет!

— Какой ещё кисет? — переспросила служанка.

— Кисмет. Судьба по-арабски.

— Так ты арап что ли?

— Нет, я из орловских.

— Ой, и я тоже! А ты откуда будешь?