Чтение онлайн

Без сомнения, в этом качестве для городских властей Протопопов был очень удобен, так как взамен на безоговорочную политическую лояльность Союза ничего и никогда у них не требовал, ограничиваясь перепавшими крохами от бюджетного пирога…

Место справа от него занимал Сергей Аронов, заместитель председателя творческого союза, мужчина средних лет, похожий на русского интеллигента. Место слева – литературный критик по фамилии Сорокин, совершенно бесцветный, худой старичок с длинным носом и злобными, вечно бегающими глазками.

Вроде бы вместе со всеми, однако немного поодаль, через два или три пустых кресла, сидел Илья Петрович Шелер – седой умный старый еврей с недовольным лицом, публиковавший когда-то талантливые романы про тайную жизнь таксопарков, железнодорожных проводников и товароведов.

Возле окна, в уголке – так, чтобы всех держать в поле зрения и не привлекать к себе в то же время избыточного внимания, – обосновалась единственная среди них представительница прекрасного пола, женщина без определенного возраста с усталыми глазами детского психолога. В аппарате Союза писателей она работала так давно, что про каждого из прозаиков, переводчиков, критиков или поэтов знала куда больше интимных подробностей, чем даже доктора из поликлиники Литературного фонда. Из-за этого, очевидно, Юлия Эдуардовна относилась к своим подопечным примерно так же, как относятся к трудным подросткам бывалые воспитатели школ-интернатов.

– Присаживайтесь, – разрешил Протопопов гостям после того, как мужчины обменялись рукопожатиями.

Денис припоминал потом, что ладошка у литературного критика Сорокина была холодная и влажная – вроде курицы, которую только что извлекли из морозильника. И еще в тот момент у него появилось отчетливое ощущение, что все эти люди не очень любят Виноградова.

Впрочем, долго задумываться об этом оперативнику не пришлось.

– Вот, пожалуйста, – он достал из папки официальный запрос и положил его на стол перед Валерием Степановичем.

Руководитель Союза писателей покосился на женщину возле окна, взял бумагу и стал зачитывать ее – сначала про себя, почти беззвучно шевеля губами, а затем уже вслух:

– В связи с проверкой материала КУСП [2] номер… для решения вопроса о возбуждении уголовного дела по факту… на основании пункта четвертого статьи тринадцатой Закона «О полиции»… прошу предоставить заверенные копии следующих документов… так… Распоряжение Комитета по печати и связям со СМИ о проведении конкурса на предоставление субсидий для издания книг петербургских писателей… за период… так… – Он посмотрел на Дениса: – Это вам надо в Смольном запрашивать.

– А у нас разве нет? – уточнил Виноградов.

– Ну, лучше все-таки пусть они предоставят… – замялся Валерий Степанович.

– Ну допустим, – пожал плечами оперативник. – А дальше по документам?

– Список изданных книг по годам с указанием авторов и тиражей… договоры с типографиями, акты выполненных работ… так… договор на аренду, карточки складского учета, накладные на вывоз товара со склада… так-так… список материально ответственных лиц…

– Между прочим, Шарманский у нас не работает, – напомнил присутствующим Сергей Аронов.

– И никогда не работал! – подал голос со своего места критик Сорокин.

Валерий Степанович положил запрос на стол и, кажется, даже чуть-чуть отодвинул его от себя:

– А без этого никак не обойтись?

– Нет, не обойтись, – покачал головой Виноградов.

– Никак не получится, – подтвердил его слова оперативник.

– А нельзя, ну, допустим, собаку по следу пустить? – медленно и задумчиво проговорил писатель Шелер. Как всегда, невозможно было с уверенностью определить, шутит он или нет. – Знаете, я вот вчера в сериале смотрел про федеральных экспертов…

Но председатель писательского союза не дал ему закончить.

– Я хорошо знаю вашего главного генерала. Не помню фамилию… – выложил Протопопов перед оперативником свой главный козырь. – Мы с ним виделись пару недель назад, на приеме у губернатора…

Убедившись, что упоминание о большом полицейском начальнике ни на кого не произвело впечатления, Валерий Степанович в очередной раз оглянулся на женщину возле окна:

– А вы что по этому поводу скажете?

– Когда нужен ответ? – поинтересовалась та отчего-то у Виноградова.

– Завтра. Можно во второй половине дня.

– Мы не успеем.

– Вы не хотите помогать полиции?

– Давайте созвонимся. Но, Владимир Александрович, вы ведь сами должны понимать, что…

– Он понимает! – не выдержал председатель Союза писателей. – Как раз в этом-то все и дело!

Минут десять ушло на бессмысленные препирательства с Протопоповым, и еще почти столько потребовалось, чтобы все-таки получить от него подпись и дату на втором экземпляре запроса.

– Всего доброго.

– До свидания!

– Значит, завтра я вам перезвоню, после обеда…

Оказавшись в коридоре, Виноградов попросил:

– Подождете меня, Денис? Я сейчас.

– Нет проблем.

…Когда Владимир Александрович возвратился из туалета, он увидел оперативного уполномоченного уже на лестничной площадке, возле доски объявлений. А вплотную к Денису, что-то громко и торопливо нашептывая ему прямо в ухо, стоял Сорокин.

– Вы чего-то хотели?

– Нет-нет, я ничего не хотел! – Опустив глаза, литературный критик проскользнул мимо Владимира Александровича и прикрыл за собой дверь.

Большинство членов так называемого Союза писателей во все времена относилось к той многочисленной категории авторов, которых перестают издавать еще при жизни, а забывают еще раньше. Эти люди никогда не получили бы Нобелевскую премию по литературе. Что само по себе не так страшно. Беда в том, что они никогда не переставали и не перестанут на это надеяться. А пока урывают себе, где только можно, различные грамоты, звания и почетные знаки отличия. Для чего? Для того только, чтобы заполучить документальное подтверждение – по возможности, с гербовыми печатями и на фирменном бланке, – официальное подтверждение своего присутствия в литературе, где-нибудь по соседству с Толстым, Чеховым, Достоевским и Куприным.

Предусмотрительная советская власть подобные амбиции своих литераторов удовлетворяла. Однако после развала СССР государственная кормушка почти перестала функционировать. Поэтому на протяжении четверти века интриги, доносы и разнообразные мелкие подлости в руководстве писательских организаций носили характер почти бескорыстный и совершались, как правило, по традиции или по природным особенностям российской творческой интеллигенции.

И вот совсем недавно на писателей опять был выделен бюджет. Затихшая было внутривидовая борьба за достойное место в отечественной литературе обрела новый смысл, получила серьезное материальное обоснование – да такое, что те, кто успел еще отхватить свое на закате советского строя, с новой силой рванулись отталкивать жадную и голодную творческую молодежь от корыта с бесплатной кормежкой…