Чтение онлайн

— Я, — взвизгнул Аморуль, — я сделал всё, что возможно, и всё как надо!

— А что надо? — переспросил пришелец. — Считаешь, что откушать неизведанной крови — это надо всем? Это надо Великому Архитектору? Это больше, чем надо? Или крови надо откушать сначала тебе, а уже потом Великому Архитектору, ежели что останется?

Двойник хозяина кабинета на сей раз не повышал голос, но его вопросы били андрогина также больно, будто выстрелы.

— Я знаю, знаю, — взмолился андрогин. — Знаю, что сразу должен был доложить о случившемся, но ведь даже среди людей известно, что победителей не судят. Я хотел использовать своё тело только как испытательный полигон на неизведанном доселе кровяном составе. Что бы я смог сделать даже при самом благоприятном исходе эксперимента? Ни-че-го. Ведь я же один из вас и нам с вами вместе предстоит битва с Адонаи. Как же мы пойдём на битву, если не сможем принять мир внутри нашего войска? И по случаю благоприятного исхода сразу стало бы известно, для чего существует в этом мире такая кровь, как её использовать, зачем она! Но, случись со мной нечто не совсем хорошее, никто за мои действия не отвечал бы. А непригодность крови циклопов стала б известна всем. Сейчас же мы до сих пор ничего не знаем. Но я снова готов пожертвовать собой, ради всех нас. Ради Великого Архитектора. Ради воскресения.

— Даже так? — опять усмехнулся его двойник. — Зря ты не очень-то обращал внимание на тех, с кем рядом пришлось жить, кто помогал тебе дело делать. А ведь один из них сказал, что «льстец — это ревнивый и завистливый ум, которому, по-видимому, доставляет удовольствие ваше возвышение, но которого на самом деле терзает ваше благосостояние». [37] Это сказано простым смертным, но сказано про тебя. Не находишь?

— Нет! Нет! — зашёлся андрогин истеричным воплем. — Что есть их жизнь и что наша? Как можно сопоставлять даже примерно человеческие взаимоотношения с нашими? Если бы мы жили человеческой жизнью, то лишены были бы бессмертия и лишены были бы близости к престолу.

— А сейчас не лишены? — двойник посмотрел в глаза Аморуля, и у того по шкуре пробежали обыкновенные человеческие мурашки. Это, вероятно, оттого, что неясно было, какая часть вопроса интересовала двойника больше.

— Ты был послан сюда и сначала справлялся со всеми задачами, возникающими и ещё не возникшими, — констатировал пришелец. — Но тут среди твоего окружения появился новый человек, — двойник провёл по воздуху рукой и в пространстве возник смутный образ. Вернее, это был ещё никакой не образ. Просто посреди кабинета начало материализовываться пространство в фигуру человека. Более того, в женскую фигуру. Через несколько секунд перед ними возник образ обнажённой Валлисы. Если андрогин и хотел что-то сказать, то слова застряли в его глотке. Он впервые видел перед собой Валлису без одежды. Вспомнился даже тот случай, когда на него свалилось неизвестно откуда чисто человеческое желание разорвать на девушке тонкую белую юбочку, едва прикрывающую загорелое тело. Тогда он почувствовал себя настоящим человеком, настоящим мужчиной и набросился бы на девушку, не будь перед ним другой, более весомой задачи.

— А зря! — вклинился его двойник в рухнувшее из прошлого воспоминание. — Зря не набросился на свою же харию, которую приблизил к себе, которая была послушной. Зачем приблизил? Ты — один из немногих, кто может и должен быть инкубом. [38] Один из немногих, перед кем была реальная возможность реализовать себя для «весомой задачи», для оплодотворения женщины, именно про это ты сейчас подумал. Не знаю, что можно увидеть, что вообразить под вывеской своего долга, но нет перед каждым из нас более весомой задачи, чем стать инкубом и оплодотворить женщину! Ведь сказано же, что истинный Машиах родится от женщины, но не от человека. А ты не человек! И ты один из немногих, кто мог бы это сделать.

— Стать отцом Машиаха? — поразился андрогин.

— Ты, оказывается, ещё очень недалёк умом, — заключил двойник Станислава Сигизмундовича. — Тебе выпала возможность выполнить свою задачу в человеческом мире. Неизвестно ещё, когда Антихрист придёт в этот мир. Может быть, он уже здесь, только даже нам неизвестен. А если нет? Если ты лишил нас наслаждения поклониться истинному владыке?

— Но я думал…

— Не всегда следует думать, когда надо действовать! — отрезал пришелец.

— Так Машиах ещё не пришёл? — решился уточнить андрогин.

— Об этом известно только ему самому, — пришелец сделал многозначительную паузу. — И его приход будет предвестником новой эры. Нашей эры! Для этого каждый из нас должен отдать все возможные силы, а тем более плодить нечеловеков, заполнять нелюдями этот мир, а в особенности Москву!

— Я готов исправиться! — взвизгнул Аморуль. — Я всё смогу! Валлиса сама очень хотела соблазнить меня.

— Эх ты, покоритель женщин, — усмехнулся двойник Станислава Сигизмундовича. — Дорога ложка к обеду, как говорят в твоём народе. Твоя хария убежала с циклопкой. Кто она и какая у неё кровь, мы и без тебя узнаем. Двойник Станислава Сигизмундовича махнул рукой, и два тёмных пятна, прятавшихся до этого за дольменом, мигом оказались с двух сторон от андрогина, схватили его под белы рученьки и кинули на каменную плиту миниатюрного дольмена, появившегося в углу, возле метеокарты. На ней вдруг все четырнадцать таинственных мест, четырнадцать язв на теле планеты, вспыхнули огненными бурями.

— Ого! — обратил на это внимание двойник. — Планета почуяла фисию! [39] Знать, и ей ничто человеческое не чуждо. Приступайте!

Двое подручных принялись привязывать андрогина за руки к плите дольмена, будто бы к жертвеннику. Жертва, почуяв смерть, принялась визжать, как недорезанный свинохряк, дёргаться, извиваться и попыталась даже укусить одно из рабочих черных пятен своими ещё не спрятанными клыками. Но укус не получился. Клыки андрогина впились будто бы в смолу, которая уже не давала раскрыться пасти. Поэтому весь предсмертный крик его превратился во внутренний рычащий хрип. Вскоре андрогин уже не мог даже пошевелиться, настолько сильно он был растянут по поверхности камня.

— Соусом немножко полейте и перчику, перчику! — осклабился двойник Станислава Сигизмундовича. Но нечеловеки не совсем понимали, что от них требуется. Возможно, человеческий язык им был вовсе неведом. И начальник отстал от них, вздохнув только:

— Ну, хоть бы насыпьте соль на рану, она ещё болит… ведь недолюбил, недострадал, бедняга…

Когда подручные закончили и убрались в свой угол, двойник Станислава Сигизмундовича, облачившийся уже в чёрный френч своего предшественника, встал спиной к алтарю, воздел руки к небу и принялся бормотать что-то нечеловеческое, непонятное. Да и понимать-то здесь было некому, потому что двое подручных вообще в этом не смыслили, а его предшественнику было сейчас не до этого. И ясно почему. Андрогин, распятый на плите, будто Андрей Первозванный, сообразил всё-таки: а как он сможет потерять жизнь, если любой андрогин бессмертен?

Предположений возникало множество. Могут разорвать на кусочки и раздать нищим, могут испепелить и развеять по воздуху, могут облить жидким металлом и превратить в памятник, могут, как джина, посадить в бутылку. Да много ещё способов казни можно придумать, но убить-то нельзя! Это просто не в их власти! И он останется жить, останется! А придёт время, разберётся со всеми полностью, особенно с этим… двойничком…

Спасительные, но не совсем уверенные мысли бродили в голове андрогина, пока его мучитель возносил пространству колдовские мантры с воздетыми к небу руками. Двойник Станислава Сигизмундовича так и оставался стоять спиной к дольмену, превратившемуся на этот раз в алтарь. Вдруг меж ним и жертвенником возникло ещё что-то. Это что-то было явно живым, потому что двигалось, но Аморуль никак не мог повернуть голову, чтобы рассмотреть как следует возникшее пятно. Мычать он давно уже перестал, только разжать клыков, будто бы склеенных смолой, так и не смог.

Явление пятна принесло с собой хоть и зыбкую, но надежду на спасение. А вдруг? Чего в жизни только не случается? Но пятно пока не думало его спасать. Оно шевелилось, извивалось между алтарём и двойником Станислава Сигизмундовича, но и только. Казалось, что пятно превратилось в женщину, одетую в белое платье, и она выполняет какой-то ритуальный танец под звучное чтение мантр. Наконец, пятно всё же сместилось чуточку в сторону, зависло над полом, будто в безвоздушном пространстве, и андрогин увидел… женщину. Да, это была действительно женщина, как показалось вначале.

Женщина в белом подвенечном платье! И была она так ослепительно прекрасна, от её фигуры доносились такие обворожительные сексуальные запахи, она так неудержимо влекла в свои объятия, что Валлиса рядом с ней выглядела бы просто мокрой курицей. О, как бы много дал Станислав Сигизмундович, чтобы получить возможность пообщаться с этой женщиной наедине! Уж тогда бы она родила от него будущего правителя земли русской и не одного!

Женщина в подвенечном платье приблизилась к нему воздушной танцующей походкой и приложила пальчик к капризным губам, заметив, что андрогин пытается что-то промычать. Потом провела нежной ладошкой по шерстяному телу андрогина, снова улыбнулась и кивнула ему.