Чтение онлайн

– А чем вы занимаетесь в Сомали?

– У меня тут дела.

– Не опасаетесь за свою жизнь?

– Мне всего неделя осталась.

Заметив озадаченный взгляд Натана, он уточнил:

– Тут, я имею в виду. Потом сваливаю в Уганду.

– Мне надо получить от вас еще кое-какие сведения.

– Тогда приглашаю позавтракать. Рядом как раз есть тошниловка.

Они уселись за одним из двух столиков какого-то кафе.

– Попробуете местное блюдо – муффо.

– Что это?

– Овсяные колобки. Не изыск, но есть можно.

Кулидж заказал официантке, возникшей откуда-то из тени, еще два чая.

– Так что еще вы хотите узнать?

– Расскажите мне о «Курумаку-глобал-300».

– Это плацдарм Курумаку в Африке. Официально он старается развивать сельское хозяйство в пустыне. Неофициально – делает деньги. Размещает тут своих дружков – «Кока-колу», «Барклай-банк», «Дженерал моторе», «Монтесанто»… Идея в том, чтобы производить как можно дешевле, развивать рынки, прокручивать грязные деньги, завладевать природными богатствами страны, объявлять монополию на что угодно – на соль, на песок… Заодно пользоваться страной как помойкой.

– Помойкой?

– Последнее цунами выбросило на поверхность радиоактивные отходы и прочую ядовитую дрянь, которую тайком топили в море у сомалийских берегов. Стоит только посмотреть на проржавевшие бочки, которые плавают всего в нескольких сотнях метров от берега, чтобы представить себе, что ждет местное население. Даже эксперты ПОС приезжали, чтобы определить размер катастрофы.

– Что такое ПОС?

– Программа ООН по охране окружающей среды. Разродились отчетом, на который всем плевать.

– Что там говорится по существу?

– С одной стороны, имеются западные страны, которые производят токсичные отходы в гонке за собственным благополучием. С другой стороны, имеются страны-свалки, где уничтожение опасных веществ обходится в два с половиной доллара за тонну, то есть в сто раз дешевле, чем в Европе. Но должны быть еще и те, кто наладит связь между теми и другими. Сюда-то и вторгается мафия. Оружие в придачу к ядерным отходам – так они со всех сторон в выигрыше. И пока массмедиа выжимают у публики слезу, показывая вздутые животы оголодавших сомалийцев, никто не обращает внимания на кожные инфекции, на легочные заболевания, на множащиеся случаи слепоты. Я уж не говорю о бедственном состоянии окружающей среды. Съездите на морское побережье. Рыбу можно ловить просто руками – ослепла, а черепахи потеряли чувство ориентации.

Натан все никак не мог одолеть свой колобок.

– И это вам агент ЦРУ говорит, а не активист «Гринписа». Доедайте наконец, не то они обидятся.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Потому что вы меня сами спросили.

– Это же из разряда «совершенно секретно».

– Какая, к черту, секретность, если всем на все начхать? Западный человек, загнанный бешеным темпом своей сумасшедшей жизни, отстегивает немного бабок на хлеб для Африки, чтобы совесть была спокойна, и баста.

– Вы сказали, что у вас тут дела. Какие?

– Вначале я должен был изучить возможность создания правительства. Но потом осознал, что страна запросто без него обходится уже несколько лет и что частный сектор процветает. Никакого правительства, никакой коррупции, никакого государственного вмешательства в экономику, никакой диктатуры! Сомалийцам удалось создать общество, которое функционирует без главы государства. Само по себе. Чудеса глобализации.

Натан уловил цинизм в тоне агента.

– Это я к тому, чтобы вы поняли: у мисс Эзиан Зави наверняка больше власти, чем у кого бы то ни было в Сомали. Так что советую быть осторожнее.

Натан перешел улицу, стараясь не угодить под машину или под очередь из «АК-47». Вход в «Курумаку-билдинг» преграждали четверо вооруженных сомалийцев. Двое из них сопроводили его к некой служащей, которая поговорила с кем-то по телефону по-арабски. Вскоре явилась женщина, одетая в тунику цвета фуксии и хиджаб. Она откинула покрывало, и под ним обнаружились пышная курчавая шевелюра, большие миндалевидные глаза, высокие скулы. Ее лицо больше ассоциировалось с фото для модных журналов, чем с нуждами третьего мира.

– Это вы меня искали? – спросила она на безупречном английском.

– Вы Эзиан Зави?

– Да.

– Я бы хотел поговорить с вами.

– О чем?

– Вы в опасности.

– Здесь я в опасности каждый день.

Я добрался сюда из Токио, чтобы предупредить о гораздо более серьезной угрозе.

– Какой же?

– Мы могли бы поговорить в более спокойном месте?

– Кто вы, собственно, такой?

– Тот, кто следит, чтобы с вами ничего не случилось.

– Можете показать ваши документы?

– Я могу вернуться через час со всеми документами и разрешениями, какие только пожелаете.

– В этой стране любое удостоверение раздобыть легче, чем бутылку питьевой воды.

– Об этом я и говорю.

– Назовите мне по крайней мере ваше имя.

– Натан Лав.

Он проследовал за ней в помещение, интерьер которого состоял из картотеки, оружейной пирамиды, стола, четырех стульев, радиоприемника и керосиновой лампы. Из-за стены доносилось гудение генератора.

– Итак, мистер Лав, что же это за серьезная угроза?

– Дождь.

– Тут я ничем не рискую.

– Приближается муссон.

– Мы его ждем с нетерпением.

– Где вы получали диплом?

– В Йеле.

– Специальность?

– Экономическое право.

– Когда вы повстречали Куамо Курумаку?

– Вы вторгаетесь в мою личную жизнь.

– Тогда скажите мне, где находится Йельский университет.

– Нью-Хейвен, Коннектикут.

– Назовите его девиз.

– Что означают эти вопросы?

– Надеюсь, девиз Йеля не касается вашей личной жизни?

– Вы вынуждаете меня терять время, – сказала она, двинувшись к двери.

– У вас достаточно охраны?

– Четверо мужчин и одна женщина.

– Полагаю, что эта женщина и есть вы.

– Простите?

– Вы любите дождь, не знаете девиза Йельского университета и умолкаете, как только речь заходит о вашей личной жизни. Вы не Эзиан Зави.