Чтение онлайн

— Я могу попытаться, дружище. Для тебя и Мэйзи я могу попытаться.

Я уважал желание Эллы исчезнуть. Это показалось мне лучшим способом оказать ей честь. Кроме того, я не заслуживал второго шанса. Но что, если я совершил ошибку? Что, если мне следовало надавить? Она бы оттолкнула меня в ответ.

— Хорошо. Извинись. Девушкам это нравится, — он кивнул и похлопал меня по плечу.

— Я буду иметь это в виду. Что-нибудь еще?

Его лоб на мгновение наморщился, а потом он ухмыльнулся.

— Им также нравится, когда ты сражаешься за них.

Боже, мне нравился этот парень.

— Эмма — та самая, да?

Из того, что я помнил о дне рождения Кольта, она была милой, доброй и умной, с большими карими глазами и вьющимися черными волосами на несколько тонов темнее, чем ее цвет лица.

— У нее красивая кожа, — он кивнул, чтобы подчеркнуть.

Я присоединился к кивку, умудрившись не захихикать.

— Ты ей это говорил?

— Нет! — он на секунду огляделся по сторонам, раздумывая. — Может быть, когда нам будет по двенадцать.

— Играем в долгосрочную игру, понял, — я встал, когда он повернулся и снова бросил мяч Хавок, которая терпеливо ждала. — Я думаю то, что ты сделал для нее сегодня, было просто потрясающе. Всегда нужно защищать тех, кто поменьше. Хотя, может быть, стоит поменьше применять кулаки.

Он кивнул.

— Я очень разозлился.

— Да, я тоже это понимаю. Но это большая часть того, как быть мужчиной — знать свою силу и контролировать свой гнев.

— Мне семь.

Я чуть не рассмеялся, осознав, что уже достаточно долго нахожусь в его жизни, чтобы услышать эти слова. И хорошо помню, когда он впервые сказал «Мне шесть».

— Так и есть. Ты мог бы просто оттащить его, результат был бы не таким приятным, но таким же эффективным. Кроме того, не было бы никакого наказания.

— Я буду иметь это в виду, — сказал он, повторив мои слова, сказанные ранее.

— Так что ты думаешь о доме? — я построил этот дом для него, для Мэйзи… для Эллы. По иронии судьбы, мы расстались как раз перед тем, как я смог бы сделать ей сюрприз. А может, мне просто следовало сказать ей об этом с самого начала, как и обо всем остальном.

Он посмотрел на дом, его брови оценивающе сошлись.

— Он хорош. Мне нравится.

— Рад это слышать.

— Здесь нужен домик на дереве, — он указал на кучу сосен. — Вот здесь было бы неплохо.

— Принято к сведению.

— И канатная дорога.

— Ты ведь не собираешься отказываться от этой идеи?

— Никогда! — он сорвался с места и погнался за Хавок по пляжу, когда зазвонил мой телефон.

Элла.

— Привет, — ответил я.

— Что случилось с Кольтом? — спросила она, ее голос звучал резко. — Мне очень жаль, но в этом крыле больницы нет связи, и я пропустила все звонки, а теперь еще и школа закрыта. Это…Это просто ужасно, — ее голос пронесся сквозь меня, успокаивая и разрезая одним изящным движением.

— Все в порядке, — я прочистил горло, надеясь скрыть волнение.

— Не могу поверить, что ты проделал весь этот путь. Как далеко ты был?

— Может, в десяти минутах.

— Подожди. Ты все еще в Теллуриде?

— Я же сказал, что не уеду.

Ее дыхание несколько раз менялось, как будто она начинала что-то говорить, а потом передумывала.

— Итак, Дрейк пытался поцеловать Эмму, — сказал я. — А Кольт погнался за ним.

Она застонала.

— Ну и придурок. Дрейк, я имею в виду. Не Кольт.

— Да, я знаю. Хотя, возможно, я устроил небольшую драму с директором. Я сказал ему, что это частично их вина, что они не остановили это, когда подобное случилось с Мэйзи.

— Правда? Они позволили тому парню избежать наказания за преступление. Подожди, как ты…? — я услышал ее легкий вздох, когда она поняла, откуда я знаю.

— Твое третье письмо.

Я почувствовал, как изменился тон нашего разговора, когда между нами вклинились мои грехи, но не отступил.

— Я сказал Кольту, что это здорово, заступаться за девушку, которая тебе нравится, но может быть стоит поменьше пускать в ход кулаки.

— Да. Правда.

Между нами повисло молчание, грустное и тяжелое от того, что мы уже сказали в прошлом месяце.

— Итак, сейчас он играет с Хавок, но я могу отвести его к Хэйли, если хочешь. Завтра его отстраняют от занятий.

— Черт, я вернусь домой только завтра днем, Хэйли присмотрит за ним, пока Ады и Ларри нет дома, но завтра она весь день работает. Я не против, чтобы он был в главном доме, но…

— Но повар, заменяющий Аду, не очень любит детей. Кольт мне сказал.

— Да, она немного грубовата. Но тоже очень хорошая, — она вздохнула, и я представил, как она убирает волосы назад, а ее глаза мечутся из стороны в сторону пытаясь понять, что делать.

— Я могу оставить его у себя. У меня есть комната, и я бы не хотел ничего больше, чем провести с ним время. Но я прекрасно понимаю, если ты этого не хочешь, и я готов привезти его в Монтроуз, — или разрезать мое сердце и выпустить из него кровь, как тебе будет угодно.

Прошло несколько секунд молчания, и я чуть было не взял свои слова обратно ненавидя, что поставил ее в такое положение.

— Это было бы здорово, и я уверена, что ему это понравится. Он очень скучал по тебе, — ее голос упал до шепота. — И Мэйзи тоже.

— Я тоже по ним скучал. Это… это было тяжело, — я скучал по тебе каждую секунду, так сильно, что мне больно дышать.

— Да.

Опять молчание. Я бы все отдал, чтобы увидеть ее в этот момент, обнять, упасть к ее ногам и принести любую жертву, которую она потребует.

— Слушай, я позвоню в «Солитьюд» и сообщу об этом Хэйли, а завтра буду там около пяти. Ты не против?

— Без проблем.

— Спасибо, и я рада, что ты все еще здесь, то есть там. В Теллуриде. Хорошо. Пока, Бекетт.

— Элла, — я не мог вынести прощания, даже если это был всего лишь телефонный звонок.

Линия оборвалась, и я перевел взгляд на Кольта. У меня было двадцать четыре часа с ним. Я поступил так, как поступил бы любой здравомыслящий человек. Я позвонил на работу и использовал каждую минуту по максимуму.

Элла

Письмо #2

Элла,

Это печенье — самое лучшее на свете. Я не вру. Во-первых, пусть тебя не пугают осуждающие родители. Хотя признаюсь, я был на войне. Много раз. Но эти женщины все еще пугают меня, а у меня даже нет детей, поэтому я просто изображу салют из «Голодных игр» и пожелаю тебе всего наилучшего. Да, к слову, я смотрю много фильмов. Ты спросила о самом страшном выборе, который я когда-либо совершал. Я не уверен, что мне когда-либо было по-настоящему страшно от сделанного выбора. Страх означает, что тебе есть что терять, а у меня этого никогда не было. Не углубляясь в свою биографию, скажу лишь, что у меня нет семьи за пределами этого подразделения. У меня также нет никого, кто ждал бы меня домой из этой поездки. Даже пойти в армию было не так уж и сложно, ведь мне было восемнадцать, и я был на грани вылета из школы. Мне страшно за других ребят. Мне неприятно видеть, как они получают травмы или что-то еще хуже. Мне страшно каждый раз, когда твой брат совершает какую-нибудь безрассудную глупость, но это не мой выбор.