Чтение онлайн

– И именно поэтому вы отказываетесь участвовать в заговоре против него! – воскликнула она. – Поэтому все наши попытки обречены!

– Ну почему все? – пожал плечами Вейдер. – Вздумай Таркин дать залп по Корусканту или по шаттлу его величества...

– Опять этот ваш сарказм!

– Я просто говорю, что Император всего лишь человек, пусть наделенный властью и сверхъестественными для вас способностями, но все равно человек. И он смертен так же, как и вы, так же, как и я.

– Вот уж во что не верю.

– Мне бы ваше неверие...

– Постойте. Но если вы можете читать мысли, то, значит, можете и внушать их?

– Да, могу.

– И у меня нет никакой гарантии, что вы и сейчас мне ничего не внушаете.

– Нет.

– Весело.

– Вот тут мы с вами расходимся, мадам.

– Значит, вы можете внушать, руководить. И вы знаете, вы все знаете! И где базируются основные силы Альянса, и кто участвует в заговоре.

– Все, что знаете вы.

– Все?! – она замерла, нервно рассмеялась.

– Я даже знаю ваш любимый цвет.

– Белый, это очевидно.

– Увы, мадам, нет. Красный.

– Вздор!

– Но он вам не идет. Цвет волос не позволяет.

– Я в нем вульгарно выгляжу, – согласилась Мон.

– Вульгарность – это всего-навсего близость к народу, который вы защищаете... между тем вы возводите стену. Да. Даже от своих соратников по Альянсу вас разделяет пропасть. Отсюда это отрешение и усталость – в результате никому не нужный суицидальный поступок с Тантивом. И вот ирония, вы даже не станете мученицей, символом Альянса. Все впустую.

– Спасибо за анализ, о котором вас никто не просил, – разозлилась Мон. – Вы приняли решение, что со мной делать?

– Наконец-то этот вопрос. Я уже устал его ждать и не надеялся, – Вейдер помолчал несколько секунд. – Сенатор, прошу вас о прощении. Я намеренно вас разозлил. Дело в том, что подавленность, возникшую после открытия некоторых из моих возможностей, можно было устранить только сильной эмоцией. Злостью, например. Злость или гнев вызвать проще прочего.

– Но зачем?

– Союз возможен только между равных, а страх ставит вас в заведомо уязвимое положение.

– Так вы хотите согласиться!

– С поправками. Во-первых, Император останется. Во-вторых, Альянс прекратит свои игры с экстремистами.

– Я не могу решать за весь Альянс.

– Леди, вы лжете.

– Император. Мы его оппозиция. А вы предлагаете переметнуться. Это нормально?

– Вполне нормально. Вы хотели завербовать меня, неважно в каком качестве: союзника или слепого орудия,- а я вербую вас.

– От вашей фразы несет за километр службой безопасности.

– Зато она отражает суть.

– Мы хотим свергнуть Императора.

– Конечно, хотите. Уже очень давно хотите, мадам. Кажется, все двадцать лет.

– А он знает?

– А вы как думаете?

– Но тогда почему...

– Потому что он не тиран, не чудовище, не кровожадный диктатор, каким рисуют его ваши пропагандисты. А что касается власти, она такая, какую заслуживают подданные.

– И Император...

– На самом деле, поверьте человеку, читающему чужие мысли и видящему всех без прикрас и лицемерных масок, среди правящих элит никого более достойного нет.

– А вы?

– Я солдат.

– Что это за солдат, который не хочет подняться выше?

– Но ведь и вам не нужна власть?

– Нет, не нужна, – удивленно в первую очередь для самой себя подтвердила Мотма, – мне нужна справедливость.

– Настолько нужна, что в вашей жизни просто нет ничего больше. Вы убили все в себе и живете только общественным долгом.

– Разве это плохо?

– Это – страшно.

– Страшно?

– Для других страшно, мадам. Ради справедливости вы подставили тысячу человек экипажа корабля и несколько миллиардов существ Альдераана. И после этого вы рассуждаете о жестокости Палпатина и о недопустимости этой станции в руках патологически нездорового человека.

– Я, возможно, соглашусь, что с дикторскими полномочиями я поступила бы много хуже, чем Кос Палпатин, что была бы, вероятно, более жестока и слепа. Но ведь мы как раз таки и хотим восстановить демократическую форму правления, чтобы избавить Галактику от возможного произвола монарха.

– Произнесите вслух ваши последние слова и спросите себя: они принадлежат профессионалу, разбирающемуся в вопросах социологии, истории и политологии? Или фанатику? Агитатору-пропагандисту?

– Вы имеете в виду, что насадить что-то искусственно нельзя?

– Именно так.

– Но...

– Можно только подготовить почву для будущих перемен. Это трудоемкий и растянутый по времени процесс. И – практически невозможный при часто сменяющихся руководителях. А революцией вы своего не добьетесь.

– Все пойдет по кругу.

– Именно.

– Мне осталось только признать, что вся моя жизнь была пустой и перерезать вены. Вы этого добиваетесь, милорд?

– Какая патетика, мадам. Лучше подумаете вот над чем: если Император знал об Альянсе и ничего не предпринимал, значит, какую-то роль он играл в политическом устройстве государства. И не столь уж маловажную.

– Вы хотите сказать, что в отсутствии гражданского общества, участвующего в управлении государства, диалог шел с оппозицией?

– А вас не удивляет, что многие ваши идеи уже воплощены? Например, вопросы здравоохранения и образования.

– Ну, тут скорее речь идет о военно-промышленном комплексе. Понятно, что в дикторских режимах всегда процветает наука, обслуживающих военных.

– А социальная программа? А медицина?

– Государству нужны ресурсы. Нужны матери, нужны солдаты. Поэтому оно вынуждено вставать на сторону людей.

– А оппозиция, простите, на чьей стороне? – поинтересовался Лорд с видом полнейшей наивности.

– На стороне свободы, – огрызнулась Мон.

– Мы вернулись к началу разговора. Что лучше для социума – мораль или закон.

– Наверное, и то другое, в своих оптимальных пропорциях.

– Неужели? И не одна мораль? – поинтересовался Дарт Вейдер не без сарказма.

– Что вы от меня хотите? – не выдержала Мон.

– Что бы подумали и, наконец, решили для себя хоть одну из дилемм.