Последнее тепло - во мне
Шрифт:
Только я не стала ждать, пока они придут на помощь.
Как только мы делаем шаг в сторону, оказываясь около одного из стражей, я резко дав команду свету, золотой лентой, словно третьей рукой, выдергиваю из-за пояса мужчины толстый кинжал и не раздумывая, всаживаю его в шею своего партнера.
На миг, спину простреливает острой болью и затем, я выпутываюсь из объятий, шокированно смотря на оседающего партнера.
Его глаза смотрят в пустоту и он кулем падает на пол.
Раздаетку крики, суета.
Слышен лязг железа и четкие громкие приказы.
Меня стискивают в объятиях, окружая и уводя.
Я же все еще смотрю на мертвого мужчину.
Рядом с ним, валяется небольшой нож, на чьем лезвии так ярко блестит капля золота.
— Милая, посмотри на меня, — в сознание врывается голос Рилье.
Перевожу взгляд на мужа и понимаю, что он не первый раз пытается достучаться до меня.
— Уводи ее, — раздается приказ, как только я осмысленно встретилась с родными глазами.
Меня отрывают от пола и на руках куда-то несут.
Это Филиз.
Муж серьезен и сосредоточен, он легко несет меня коридорами. Впереди нас следует охрана, как и позади. Рядом идет Марко, в руках которого меч. Он испачкан темной кровью.
Встряхиваю головой, наконец, приходя в себя.
Я ведь не впервой убиваю, так почему мой рассудок словно в оцепенении.
Осознанность моя была недолгой и вот я снова ощущаю, как теряюсь в пространстве, а затем, в глазах начинает двоиться.
— Селла, не закрывая глаза, — врывается, словно через толщу воды голос Фила.
— Лекаря в покои правительницы, быстро! — звучит жесткий приказ голосом Марко где-то в сторонне.
Хлопок. Это дверь, да?
Почему я не могу ни на чем сконцентрироваться?
— Малышка? — подо мной что-то холодное и я с трудом вижу силуэт Марко, что склонился надо мной.
Не понимаю, меня же только что несли.
— Селла, не отключайся. Смотри на меня! — повышает голос муж.
— Что происходит? — еле ворочая языком, произношу я.
— Похоже, тебя отравили, — шепчет взволнованно Марко, — да где его носит, тьма вас подери!? — орет куда-то в сторону.
Закрываю глаза. Не могу сопротивляться. Слишком кружится все. Между лопаток жжет.
Отравили. Вот почему он так долго держал лезвие у моей спины. Через царапину передавался яд. Медленно и прицельно.
Это последняя мысль, что посещает мою голову прежде, чем я отключаюсь насовсем.
36
Сон отступал медленно. Спала я крепко и судя по затекшим мышцам, долго. Глаза открывала с трудом. Я не могла понять, какое сейчас время дня. Было достаточно темно, а значит могло быть и утро и вечер и даже день, судя по звукам завывающего ветра за окном.
С трудом сосредотачиваю свой взгляд на окне.
На его фоне, в свете пары небольших свечей, что горели в комнате, стоял силуэт.
Темная рубашка облегала достаточно стройное тело, а черные брюки из кожи сильные бедра, сапоги до середины голени.
Крепкие руки в карманах, взгляд устремлен в окно. Силуэт не двигался, а у меня практически не было сил ни пошевелиться, ни произнести что-либо.
В какой-то момент, со стороны мужчины раздался тяжелый выдох и он слегка опустил голову. Каштановые пряди, пружинками упали на лицо.
— Анор, — зову немного хриплым голосом, вложил в этот звук кучу сил.
Силуэт вздрагивает и резко развернувшись, несколько секунд обеспокоенно всматривается в мое лицо, а следом, быстро преодолев пространство комнаты, аккуратно усаживается на край кровати, на которой я лежала.
— Селла, — его взгляд по-прежнему взволнован, это заметно и это непривычно, — как ты себя чувствуешь? — его прохладная рука касается моего лба и затем, проводит по волосам.
И снова непривычные ощущения от его касания.
— Как будто долго спала и никак не могу окончательно проснуться, — чувствую, как от слов запершило в горле, будто во рту давно не было влаги, морщусь.
Анор тут же встает и отойдя, наливает полстакана воды.
Вернувшись, его ладонь легко проскальзывает под мою голову, помогая приподняться.
Я пытаюсь взять стакан сама, что заботливо прислонили к моим губам, но сил мало, ощущение, что пальцы еще плохо слушаются.
Да что такое?
— Не пытайся пока двигаться, нужно время, — звучит более мягко, чем раньше.
Угукаю и присасываюсь к стакану. Муж контролирует, чтобы вода поступала в рот медленно и я благодарна ему за эту заботу.
Напившись, меня уложили обратно на подушку. После столь незначительной нагрузки я дышала как паровоз. Тяжело.
За окном вновь завыл ветер и что-то глухо стукнулось в окно. Кажется, это был снег.
Давно не было таких сильных буранов.
Хмурюсь. Я помню, что было перед тем, как я уснула.
Марко сказал, меня отравили. Лекаря я не дождалась, потеряла сознание.
— Меня и правда отравили? — снова смотрю на мужа.
Вижу, как между бровей пролегает хмурая складка.
— Да.
— И сколько я была без сознания? Сутки? Я не могу понять, какое сейчас время.
Вижу, как на лице мужа заходили желваки. И снова удивляюсь.
— Сейчас полдень, Селла. Ты была без сознания почти семь дней.
Мои глаза шокировано распахиваются.
— Нет… — шепчу неверяще.
— К сожалению, так, — Анор опускает голову и бросает короткий взгляд в окно, — тебя с трудом вытянули. Лекарь не давал прогнозов. Так как нож, на лезвие которого был нанесен яд, был у нас, мы смогли узнать, чем тебя отравили, а лекарь быстро приготовил противоядие. Яд должен был действовать отстрочено. Попав в кровь, он медленно убивал тебя. Противоядие не гарантировало, что все еще не поздно. Ты не приходила в сознание и это было в целом хорошо, потому что если бы противоядие не сработало как запланировано, ты бы умерла в течение двух-трех дней. А дальше, нам пришлось лишь ждать
Ощущаю, как в горле встал ком. Сглатываю с трудом.
Обидно, страшно за себя. Ну что я им сделала? Я всего лишь пытаюсь спасти этих упрямцев.
— Понятно, — шепчу дрогнувшим голосом и снова смотрю в окно.
Анор тоже поворачивает голову.
— Буран начался пару дней назад и до сих пор не прекращается.
— Надеюсь те, кто пытался меня убить, счастливы и радуются прекрасной погоде. Все как хотели, — буркаю с сарказмом.
По лицу Анора пробегает мрачная тень.
— Это мы не досмотрели, Селла. Мы знали, что на балу планируется очередной саботаж и ликвидировали три другие попытки отравить тебя и одну, убить с расстояния, — шокирует муж, я даже рот открываю, не в силах вымолвить и слова, — но не учли, что к тебе подошлют того, кто будет выглядеть так, будто его всего лишь интересует твое внимание.