Чтение онлайн

Не обретя успеха в своих поисках золота, Бальбоа и Писарро стали проявлять еще большую жестокость. По пути назад Бальбоа удалось захватить несколько местных вождей, и он потребовал от них, чтобы они открыли ему местонахождение золота, о котором шла молва. Когда вожди ответили, что они ни о чем таком не знают, Бальбоа подверг их пытке. Но когда и после этого вожди не предоставили никакой полезной информации, Бальбоа приказал их казнить. Шесть лет спустя, в январе 1519 г., в ходе развернувшейся борьбы за власть между ним и новым испанским губернатором сам Бальбоа был арестован и впоследствии обезглавлен. Именно Писарро, бывший некогда заместителем Бальбоа, и арестовал его.

К 1521 г. сорокачетырехлетний Франсиско Писарро стал уже одним из самых крупных землевладельцев в недавно построенном городе Панаме, он жил на побережье того самого океана, который они с Бальбоа и открыли. Совладелец золотодобывающей компании, Писарро получил также энкомьенду — право на пользование землей и сбор подати с проживающих на ней индейцев. Писарро получил в пользование находящийся недалеко от тихоокеанского побережья остров Табогу, население которого составляло 150 человек. Как обладатель энкомьенды Писарро получил в свое распоряжение рабочую силу и, кроме того, начал собирать регулярную дань с индейцев. На острове была достаточно плодородная почва, что позволяло собирать с нее богатый урожай; на острове также в изобилии имелся гравий, который Писарро продавал в качестве балласта владельцам недавно построенных судов.

Однако Писарро не чувствовал себя удовлетворенным. Чего особенного было в том, чтобы обладать крошечным островом и кормиться со 150 душ, в то время как другой испанец, Эрнан Кортес, также эстремадурец, в тридцатичетырехлетнем возрасте завоевал целую империю? В испанской культуре XVI в. возраст между тридцатью и сорока пятью годами считался самым продуктивным для мужчины — именно в этот временной промежуток мужчина одновременно является достаточно зрелым и обладает максимальным количеством энергии.

Однако Писарро, которому на данный момент исполнилось сорок четыре года, было на десять лет больше, чем Кортесу в тот момент, когда он начал завоевание Ацтекской империи — это предприятие продолжалось три долгих, тяжелых года. Таким образом, в распоряжении Писарро оставался только один высокопродуктивный год. Вне всякого сомнения, в его сознании вставал тогда вопрос: была ли обнаруженная Кортесом империя одной-единственной в Новом Свете? Или могли существовать еще и другие империи? Время Писарро уходило, и решался вопрос: либо теперь, либо никогда. И поскольку все сколько-то ценное в северной и восточной стороне было уже открыто, а на западе, как выяснилось, естественным пределом служил безбрежный океан, то единственно логичным представлялось искать новые империи в неизведанных областях на юге.

К 1524 г., через три года после осуществленного Кортесом завоевания, Писарро вместе с двумя партнерами — Диего де Альмагро, своим приятелем-эстремадурцем, и местным финансистом Эрнаном де Луке, основал компанию. Они следовали экономической модели, которая возникла в Европе и к тому времени получала свое распространение в испанских колониях в Карибском бассейне, — это была форма частной корпорации.

К началу XVI в. Испания постепенно перешла от феодальных экономических отношений к капиталистическим. При феодализме вся экономическая деятельность была сконцентрирована вокруг сеньориального владения, которое было пожаловано королем феодалу в пожизненное пользование, за это феодал был обязан королю выказыванием своей верности и несением военной или административной службы. Помимо феодала, его семьи, приходского священника и, возможно, еще нескольких лиц, занятых управленческой работой, все население сеньории состояло из крепостных — людей, работавших своими руками и производивших прибавочный продукт, позволявший аристократу и его семье жить в благоденствии. Это была система столь же жесткая, сколь и простая: феодал и его семья не занимались ручной работой, находясь на вершине социальной пирамиды, крестьянские же массы влачили жалкое существование, находясь в самом ее низу.

Однако с появлением пороха стены замков феодалов перестали быть такими неприступными, как ранее; они уже более не могли надежно удерживать крепостных в загоне. Постепенно крепостные стали мигрировать в города, где начала расцветать коммерция и выкристаллизовывалась идея о работе ради получения прибыли. Зачастую несколько человек объединяли свои силы, ресурсы и основывали компании, нанимая туда рабочих, которым платили заработную плату. Теперь вся прибыль притекала собственникам, или капиталистам. Любой, обладавший необходимыми способностями и полезными связями, мог стать предпринимателем. Приобретение богатства теперь само по себе превратилось в движущую мотивацию. Так, в Испании XVI в. человек, которому удавалось собрать существенное количество богатств, мог купить себе нечто равнозначное сеньориальному владению, использовать это богатство для получения различных титулов и даже требуемой родословной, что привело бы к повышению его социального статуса, такой человек мог позволить себе нанять слуг или даже купить мавританских или африканских рабов, а затем предаться роскошной жизни в свое удовольствие, он также мог передать весь свой капитал наследникам. Возник новый мировой порядок.

Хотя популярный среди публики миф гласит, что конкистадоры были профессиональными солдатами, отряженными и профинансированными испанским королем, с тем чтобы расширить границы становящейся Испанской империи, все это очень далеко от истинного положения дел. В реальности испанцы, покупавшие билеты на корабли, отправлявшиеся в Новый Свет, являли собой репрезентативный срез со среднестатистической испанской городской среды. Среди отправлявшихся в Америку испанцев были сапожники, портные, нотариусы, плотники, моряки, торговцы, рабочие-металлисты, кузнецы, каменщики, погонщики мулов, цирюльники, фармацевты и даже профессиональные музыканты. Очень немногие из них были профессиональными солдатами, и, вообще говоря, постоянные профессиональные армии к тому времени еще и не появились в Европе.

Таким образом, подавляющее большинство испанцев отправилось в Новый Свет, отнюдь не находясь на службе у короля, а в качестве индивидуумов, преследующих свои личные интересы: они надеялись приобрести богатство и статус, которые постоянно ускользали от них дома, в Испании. Люди присоединялись к завоевательным экспедициям, направлявшимся в Новый Свет, в надежде разбогатеть, а именно: они надеялись найти большую популяцию аборигенов, отобрать у нее ее богатство и начать жить за счет ее труда. Каждый отряд конкистадоров, обычно возглавлявшийся человеком, превосходящим остальных по своему возрасту и накопленному опыту, представлял собой совершенно разнородную группу людей, имевших самые разнообразные профессии. Никто из этих людей не получал жалованья за участие в экспедиции, но все они рассчитывали на долю профита в результате осуществленных завоеваний и разграблений в соответствии с тем, какое вложение сделал каждый из них в экспедицию. Если потенциальный конкистадор являлся только со своим оружием и доспехами, то ему впоследствии полагалось некоторое количество от награбленного добра. Если у этого человека ко всему была еще и лошадь, то ему полагалась б о льшая доля, и так далее. Чем больше человек вкладывал, тем б о льшая доля ему полагалась в случае успеха экспедиции.

Предводители большинства завоевательных экспедиций, предпринимавшихся в 1520-е гг., по сути, формировали своего рода компанию, деятельность которой регламентировалась контрактом, который был должным образом нотариально заверен. Таким образом, участники экспедиции становились партнерами в рамках компании, своего рода акционерами. Но с самого начала было ясно, что в отличие от компаний, сориентированных на предоставление услуг или производство товаров, бизнес-план компании, нацеленной на завоевания, будет включать в себя такие пункты, как убийства, пытки и грабежи. Конкистадоры не являлись посланцами испанского короля, они не получали жалованья, — фактически это были автономные члены нового типа капиталистического предприятия; одним словом, это были вооруженные предприниматели.

К 1524 г. сорокашестилетний Франсиско Писарро и двое его партнеров организовали завоевательную компанию, названную «Компанией Леванта», и занялись подбором потенциальных конкистадоров, которые должны были стать пайщиками в их первом запланированном предприятии.

Два руководителя предприятия, Писарро и Альмагро, вместе участвовали в экспедициях еще с 1519 г., и между ними установились прочные деловые отношения. Оба были родом из Эстремадуры, то есть являлись земляками. В этом деловом союзе ведущую роль всегда играл Писарро, в том числе и потому, что его опыт деятельности в Америке был значительно более длительным — больше на десять лет, чем у Альмагро, который прибыл в Новый Свет только в 1514 г. Альмагро, будучи лишь заместителем командующего, тем не менее являлся талантливым организатором, так что на него была возложена обязанность решать все вопросы, связанные с обеспечением продовольствием предстоящей экспедиции. В отличие от своего высокого, худого земляка Альмагро по типу своего телосложения был полной противоположностью — приземистый и коренастый. Как позднее его описывал один испанский летописец, Альмагро был «человеком невысокого роста, с некрасивыми чертами лица, но обладавшим огромной отвагой и стойкостью. Он был щедр, но при этом тщеславен, любил хвастаться, иногда его язык работал без умолку. Альмагро был здравомыслящим и благоразумным человеком, при этом, надо заметить, он до крайности боялся задеть в разговоре персону короля… Он совершенно игнорировал возможные мнения о нем других людей… Я лишь скажу, что происхождения он был настолько скромного, что можно сказать, что его родословная начиналась и заканчивалась на его фигуре».

Подобно Писарро, Альмагро был незаконнорожденным. Он также был неграмотным. Его незамужняя мать похитила Альмагро у его отца вскоре после рождения мальчика и в дальнейшем отказывала отцу в контактах с сыном. Но вскоре она и сама исчезла, оставив Альмагро с его дядей, который регулярно избивал мальчика, а однажды даже заковал его ноги в цепь и посадил в клетку. Когда Альмагро удалось сбежать, он направился в Мадрид, где-таки нашел свою мать, начавшую к тому времени жизнь с новым мужчиной. Однако вместо того, чтобы забрать мальчика к себе, как он на то надеялся, мать посмотрела на него из-за приотворенной двери и прошептала, что ему невозможно здесь оставаться. Затем она на минуту исчезла и вернулась лишь за тем, чтобы дать сыну кусок хлеба, после чего окончательно захлопнула перед ним дверь. Далее Альмагро приходилось полагаться только на себя.