Последние дни инков
Шрифт:
«Руины того, что мы сейчас считаем городом Старая Вилькапампа, которые расположены на вершине горного хребта, лежащего несколько ниже пика Мачу-Пикчу, называются руинами Мачу-Пикчу, поскольку на тот момент, когда мы обнаружили их, никто не знал другого их названия. И это название было утверждено, и оно будет продолжать использоваться, при том что никто сейчас не оспаривает тот тезис, что это было местоположение древней Вилькапампы».
Несмотря на уверенные заявления Бингхема, некоторые ученые подозревали, что он может заблуждаться. В своей книге «Путь солнца» Виктор фон Хаген среди прочего уделяет внимание подробному рассмотрению хроники XVI в., где описывается путешествие испанского эмиссара, монаха Габриеля де Овьедо, в Вилькабамбу в 1571 г. Фон Хаген обратил внимание на то, что монах пересек реку Урубамбу в месте, которое находилось ниже по течению реки, чем Мачу-Пикчу, после чего он отправился вверх в долину Вилькабамба, откуда двинулся к «реке Пампаконас, где у него произошла встреча с инкским императором». Фон Хаген заключает:
«Это могло означать только одно. Мачу-Пикчу не являлось той крепостью Вилькабамбой, где тысячи индейских воинов спасались от испанцев и организовали там для себя новую империю… Мы полагаем, что именно в указанном нами месте и следует искать Вилькабамбу, последнюю столицу инков».
Возможно, вдохновясь работой фон Хагена, Савой вскоре занялся исследованием источников по Вилькабамбе — испанских хроник. Как и Бингхем, Савой был удивлен тем фактом, что ему не удается обнаружить в хрониках никаких упоминаний мест, именующихся Мачу-Пикчу или Уайна-Пикчу. Чем более Савой читал, тем более скептично воспринимал он утверждение Бингхема касательно того, что Мачу-Пикчу и было Вилькабамбой Манко. Савой позднее писал:
«Хирам Бингхем, профессор Йельского университета, начал искать „Затерянный город инков“ и случайно натолкнулся на местечко Мачу-Пикчу, лежащее к северо-западу от Куско. Он решил, что эта горная цитадель и была… Вилькабамбой Манко… [Однако] испанские хроники указывали на то, что главный город находился в области, лежащей между [реками] Апуримак и Урубамба, в глубине жарких и влажных джунглей, на расстоянии 40–60 лье (6–8 дней пешего хода) к северо-западу от Куско. Основываясь на этих сведениях и на информации из других надежных источников, я решил, что мне имеет смысл попытаться найти пропавший город в этих местах… Если монахи и солдаты указывали местоположение города Вилькабамбы в этой долине, то именно там и следовало искать его… [И хотя] Бингхем… не… верил в то, что инки могли выбрать себе в качестве последнего прибежища жаркие тропические джунгли, я решил довериться испанцам и заняться поисками затерянного города, следуя по этой тропе».
Возможно, в Эспириту-Пампе есть и другие руины, помимо тех, что нашел Бингхем, рассуждал Савой. Бингхем, может быть, нашел только часть того, что могло быть спрятано в густых джунглях. Помимо этого, в отличие от Бингхема, который был твердо уверен в том, что долина Амазонки — малоблагоприятное место для высокогорных инков, Савой считал, что она могла быть колыбелью некоторых высокогорных культур. В любом случае имелся только один выход в данной ситуации: если Мачу-Пикчу не являлась Вилькабамбой, то где-то в этой области должен быть город, больший по размерам, чем Мачу-Пикчу.
Так, утром 2 июля 1964 г. тридцатишестилетний Джин Савой, его двадцатитрехлетний ассистент Дуглас Шарон и археолог-любитель из Куско Антонио Сантандер сели на поезд в Куско и направились в Уадкинью, деревню, расположенную в 5 милях от Мачу-Пикчу. [54] Савой писал:
«План поисков Вилькабамбы был достаточно простым. Направляйся по инкским дорогам и используй информацию, приводимую в источниках, в частности в книгах Бингхема и других исследователей, исходивших эту область в последние семьдесят лет. Результаты проделанных исследований указывали на место, именуемое Эспириту-Пампа, „Равнина Духа“. Я воткнул красный флажок на карте Организации [исследователей Анд] — в то место, которое соответствовало отдаленному региону, находящемуся в ста морских милях [55] к северо-западу от Куско».
54
Главной целью Дугласа Шарона в этой поездке было получение ученой степени доктора философии. Он занимал должность директора музея антропологии имени Феба Хиарста в Калифорнийском университете в Беркли. — Примеч. авт.
55
Морская миля равна 1853,6 м. — Примеч. пер.
В Уадкинье Савой и его компаньоны побросали свои вещи в грузовик, на нем они переправились через реку Урубамбу и затем поехали в направлении долины реки Вилькабамбы. Через двадцать пять минут дорога кончилась; далее Савою — как и ранее Бингхему — оставалось надеяться только на свои ноги и на мула.
В течение следующей недели Савой шел по следам Бингхема: он посещал связанные с инками географические пункты, которые были упомянуты у Бингхема, и осматривал там руины. Савой сначала посетил деревню, именуемую «Пукьюра», которая, как он предположил, была той самой Пукиурой, упомянутой в хрониках, где находилась церковь монаха Гарсии, и где неожиданно скончался император Титу Куси. Затем Савой посетил Росаспату, которая, по его мысли, должна была являть собой месторасположение Виткоса, города, где был убит Манко Инка. Затем Савой посетил расположенное неподалеку святилище Чукипальта (известное также под названием «Нюста Испана»), которое открыл друг Бингхема Гарри Фут, — та самая гигантская «белая скала», выраставшая над источником. Савой заключил, что все эти места по видимости соотносились с теми, что описывали испанские летописцы.
Пять дней спустя, следуя маршрутом Бингхема, группа Савоя прибыла в Эспириту-Пампу. Когда Бингхем прибыл туда в 1911 г., плантатор Сааведра повел его к развалинам. Сейчас, по прошествии пяти десятилетий, на этом месте находилась ферма семейства Кобос. Савой писал:
«Наши мулы медленно двигались по широкой каменистой дороге инков, которая уступами спускалась по горному склону в долину. Густо заросшая дорога лишь местами была расчищена. Вторая наша дорога спускалась с возвышенности. Через четверть часа мы остановились перед домом семейства Кобос. Он был выложен из камней, сцементированных грязью и покрытых сахарным тростником: пахи [соломы] в долине не было. Два члена семейства, Бенджамин и Флавио, старшие сыновья Хулио Кобоса, вышли на дорогу, чтобы поприветствовать нас. Глядя на их лица, я понял, что они отслеживали наше продвижение с того самого момента, как только мы появились в этой местности. Нас пригласили войти в хижину. Там нас угостили кофе, выращенном на чакре [56] и только что помолотом на больших камнях. Я спросил об инкской дороге, по которой мы следовали. Бенджамин Кобос сказал мне, что она исчезает в большом лесу, за кофейными плантациями. Я справился, не знает ли он чего-то о местоположении руин Эромбони. Он сказал, что ему с отцом показали эти руины в 1958 г. [индейцы] Мачигенга, которые покинули Эспириту-Пампу несколько лет назад и разбили новый лагерь дальше вниз по реке. Мой следующий вопрос пробудил блеск в его черных пронизывающих глазах. „Вы проводите меня к этим руинам?“ Он некоторое время раздумывает над вопросом, бросая взгляд на своего младшего брата. „Bueno“ [57] , — отвечает он».
56
Chacra — ферма (исп.). — Примеч. пер.
57
Хорошо (исп.). — Примеч. пер.
В тот же самый день Савой с помощью семейства Кобос определил местоположение руин, которые Бингхем представил миру за полстолетия до этого. В то время как Бингхем обследовал это место на протяжении нескольких дней, Савой намерен был пробыть здесь по меньшей мере несколько недель. Он нанял большое число рабочих, чтобы они помогли ему расчистить джунгли. Вскоре взору постепенно начали открываться древние здания и храмовые постройки, которые Бингхему обнаружить не удалось.
«Древняя инкская дорога, по которой мы следовали, заканчивается. Вместо того чтобы поворачивать назад, мы решаем продолжать двигаться в том же направлении, надеясь, что дорога вновь обнаружится дальше. Я дал указание людям в моей группе рассредоточиться по местности. Через полчаса мы обнаружили две группы зданий. Качество каменной постройки здесь лучше, чем в тех местах, что мы видели раньше. Видно, что вырезанные из белого известняка блоки когда-то были плотно пригнаны друг к другу; многие из них сейчас искрошены в результате воздействия ползучих растений, проросших между камней и сделавших свою разрушительную работу, разъединив их. Перед храмовой постройкой стоит прямоугольное строение с двумя дверными проемами. Мы обнаруживаем высокую защитную каменную стену — в ней имеются комнаты с нишами. Во времена инков это строение должно было смотреться очень впечатляюще. Большой валун лежит за одной из стен. Очень впечатляющий по виду золотистый фикус с его раскидистой кроной в сотне футов над нашими головами сдавливает одну из стен своими переплетенными корнями. [58] Некоторые из камней оказались смещены со своих мест под напором растения. Ползучие стебли ротанга [59] свисают с его высоких ветвей, образуя непроницаемую завесу, через которую нам предстоит продираться».
58
Золотистый фикус — растение-эпифит, которое произрастает на «головных деревьях», что часто приводит к их гибели. Появляясь из клейкого семени, занесенного на ветку высокого дерева птицей или обезьяной, золотистый фикус начинает свою жизнь на поверхности этого дерева. По мере роста этого растения его длинные корни спускаются по стволу головного дерева и уходят в почву. Ствол головного дерева оказывается оплетен плотной, сдавливающей сеткой. Листва головного дерева оказывается затенена листвой золотистого фикуса, ствол дерева сдавлен корневой оболочкой. Это иногда приводит к гибели головного дерева. После того как оно сгниет, фикусовое «дерево» продолжает расти самостоятельно, его «ствол» представляет собой огромный цилиндр из переплетенных корней. — Примеч. пер.
59
Ротанг — древесное ползучее растение с эластичными и прочными стеблями, относящееся к семейству крушины. Оно взбирается до самой вершины «головных деревьев». Имеет продолговатые овальные листья длиной 3,5–7 см. — Примеч. пер.
Проведя неделю за обследованием руин, Савой постепенно начал осознавать, что открывавшиеся перед ним развалины — это нечто большее, чем несколько десятков рассыпанных по окрестности зданий, которые Бингхем обнаружил в 1911 г.; это явно были остатки внушительного города. Савой позднее писал:
«Бингхем достиг окраины этого древнего инкского города. В этом нет никаких сомнений. Дело в том, что, обнаружив некоторую часть руин, он не стал продолжать поиски, поэтому и недооценил значимость этого места. Это служит объяснением того, почему он ошибочно принял Мачу-Пикчу за „Затерянный город“ Вилькабамбу. Все, что ему удалось обнаружить на пампе Эромбони, это компактный кластер инкских домов, испанский дворец, дорогу, которая вела в город, небольшую сторожевую башню, пятнадцать — двадцать круглых зданий на краю леса, мост, фонтан и следы террас вблизи большого строения с двадцатью четырьмя дверными проемами. Наши же находки ясно показали, что это место намного обширнее».
Как и Бингхем, Савой обнаружил кровельную черепицу на полу некоторых разрушенных зданий. Но в отличие от своего предшественника он сразу же оценил их значимость.
«Кто использовал эту черепицу? Неизвестная в древнем Перу, она была введена в обиход испанцами вскоре после завоевания ими империи; инки предпочитали солому, „ичу“. Потом я вспомнил, что Манко захватил в плен несколько испанских солдат. Они и монахи-августинцы во времена правления Титу Куси могли задействовать этот кровельный материал. Инки должны были хорошо освоить производство такой черепицы, ведь на протяжении столетий до этого они использовали глину. Вице-король приказал покрыть черепицей кровли зданий в Куско в 1560 г. — это было предохранительным средством против пожара (Манко Инка предал огню древнюю столицу в 1536 г.). Наши находки ясно показывают, что инки Вилькабамбы освоили искусство производства кровельной черепицы, применяют они ее при строительстве и сейчас… Если [Бингхем] недооценил эти находки, сочтя их малозначительными, я сразу же оценил суть дела. Для меня эти находки явились ключевыми».
После нескольких недель по расчистке этого участка группа Савоя выяснила, что на этом месте находятся сотни инкских зданий; поселение, как оказалось, протянулось более чем на пятьсот акров. Центр обнаруженного города располагался в 700 ярдах к северо-востоку от тех зданий, которые были обнаружены Бингхемом, — перед исследователями открылся целый метрополис в джунглях, о существовании которого Бингхем даже не подозревал.
«Я впервые осознаю, что мы на самом деле нашли. Мы находимся в самом сердце древнего инкского города. Есть ли это та самая Вилькабамба — затерянный город инков? Я уверен, что да. Я чувствую источаемый руинами „запах истории“. На протяжении четырехсот лет они относились к сфере легенды. Некоторые даже сомневались в их существовании. Но я всегда знал, что где-то они дожидаются часа, когда будут открыты. Для меня это самые значимые исторические остатки в Перу. Значимые, поскольку Манко был славным героем, не позволившим Перу утратить свое достоинство, когда все остальное было потеряно. Значимые, поскольку так много известных людей искало их. Некоторые ожидали обнаружить гигантские стены, покрытые листами золота, или изящно вытесанные каменные строения в классическом стиле Куско. Старая Вилькабамба не имела со всем этим ничего общего. Она была старая и побитая временем. Стены ее зданий были разрушены и в настоящее время покрыты густой, местами гниющей растительностью. Она была подвергнута сожжению инками, которые построили ее, она была разграблена испанцами, искавшими золото. То, что осталось от города, за четыре столетия совершенно заросло дикими джунглями. Но Вилькабамба не потеряла своего достоинства. Ясно было видно, что некогда это был огромный метрополис, каменный колосс в джунглях… Город воплощал в себе все то, что отстаивали инки. Это был памятник их трудовым усилиям, производству, их борьбе с природой, отстаиванию ими своей свободы. Эта была бессмертная Вилькабамба — легендарный город, представленный в тысяче исторических книг. Если бы мне не удалось более обнаружить никаких других городов, это не имело бы никакого значения. Благодаря моим усилиям легенда вернулась в историю».