Чтение онлайн

Давыдова, однако, не нужно было уговаривать. Странным образом впервые по приезду в Борей-Сити он не чувствовал страха или стыда, или отвращения к себе, невольно вспоминая о событиях, занесших его на Запад. Он знал Бобби гораздо хуже, чем первого помощника, чем любого из офицеров управления, которые уже не раз задавали ему тот же самый вопрос – тем более, не доверил бы ей жизнь, как доверял каждому из коллег. Тем не менее, было ли дело в обстоятельствах беседы или исключительно в самом человеке, с которым он ее вел, Николай не чувствовал необходимости заковываться в ту обычную броню из глупых или, наоборот, не в меру помпезных философских комментариев, коими он привык предупреждать дальнейшие расспросы. Старшина как никогда чувствовал в себе силы и решимость поведать о постыдных событиях.

Посмотрев в глаза Бобби, переливающиеся, как звезды, от переменчивого света экрана, Давыдов сказал:

– Тебе не понравится история. Станешь думать обо мне хуже. – Он неловко улыбнулся: – Ведь я только заслужил доверие…

– Что это значит? – лишь сильнее заинтересовалась Бобби. – Неужто ти в ней злодей?

Николай, вздрогнув от выбранного девушкой слова, расстроенно покачал головой.

– В некоторой степени, – так или иначе, отозвался он. – Надеюсь, ты не станешь судить раньше времени. – Бобби без раздумий кивнула, и Давыдову стало легче. – Моя история берет начало много лет назад, – стал рассказывать старшина. – После блестящего – я не хвастаюсь – выпуска из академии меня поставили в офисы «СидМКом» в Бинисе. Назначили на должность старшего помощника начальника службы безопасности. Знаю, звучит тоскливо. Однако, если не вдаваться в детали, это была работа мечты. Не слишком ответственная, чтобы можно было вести активную светскую жизнь. Но достаточно заметная, чтобы крутиться на виду у крупных шишек корпорации. Быть, как говорится, всегда при деле. Этот пост обещал стать настоящим карьерным лифтом. Нет, даже трамплином, – горько выдохнул Давыдов. – Привести на самую верхушку корпоративной лестницы. – Он попытался улыбнуться, тем самым давая понять, что совсем не расстроен итоговым разворотом событий, однако не сумел выдавить мало-мальски искренней гримасы. Заметно расклеившись, Николай продолжил: – Так вот, в конце прошлого года меня позвали на новогодний корпоратив. Большое мероприятие. Элитное среди элитных в наших кругах. Я принарядился, подготовился к важным знакомствам. Взял с себя слово, что вечер станет началом моего пути к успеху…

– Что-то не задалось, в’ерно? – попыталась пошутить девушка.

Старшина снова не улыбнулся, но старания Бобби оценил:

– Не задалось, – бросил он, коснувшись плеча собеседницы. – На деле я лишь накрутил себя. Да так, что посреди вечера просто-напросто от нервов потерял контроль. Осушал стакан за стаканом и ближе к полуночи был, к своему стыду, совершенно пьян. Чисто в хлам. Теперь не сумею даже вспомнить отдельных фрагментов того корпоратива. – Давыдов на этих словах украдкой взглянул на девушку и, к своему удивлению, не нашел в ее взгляде того осуждения, которое ожидалось. Было ли дело в просьбе, предварявшей рассказ, или общей сдержанности Бобби, но ровно в таких вещах Николай черпал смелость продолжать историю. – Словом, где-то в преддверии полуночи, – вновь заговорил он, – в мою пьяную башку пришла строгая идея, что я не могу уйти с вечеринки один. Через несколько минут познакомился в баре с девушкой. Мы выпили, поговорили, посмеялись, потанцевали. Я был убежден, что в двенадцать поцелую ее, понимаешь? – (Бобби, насупившись, промолчала). – Вдруг за мгновение до полуночи к ней подкатывает мужик: старый, страшный, – начинает завлекать ее. Девушка его отшивает, а тот убалтывает и убалтывает. Пытается переманить на другую вечеринку. Я выхожу из себя, само собой, вступаюсь за даму. Толкаю извращенца, а затем бью его с размаху в челюсть. Конечно, я уверен, что спас честь новой знакомой…

Бобби удивленно переспросила:

– Все оказалось иначе?

– Можно и так выразиться, – стыдливо закивал Николай. – Не успевает тот подняться с пола, меня уже выкидывают с вечеринки. А на утро, как вызывают к начальству, говорят, что старик был важной шишкой из столичного офиса «СидМКом». Я должен был узнать его, если бы только не накидался. – Николай выдержал паузу и иронически развел руками: – Тут можно решить, что моя история про несправедливость, – пробормотал он. – Что я вступился за даму, а старый властный мерзавец в отместку испортил мне карьеру. Увы, нет. Девушка, которую я якобы героически спас от пожилого извращенца, оказалась его дочкой. Он попросту подошел сообщить, что после полуночи они отправляются на другой званый прием, и ей нужно поехать с родителями. Я же, спьяну посчитав это за приставания, напал на него…

– Стой, тебя не уволили?

– Обязаны были выгнать со страшным позором, – покачал головой Давыдов. – Но мне повезло… товарищи заступились. Сумели убедить начальство, что придумали наказание куда изощреннее. В итоге я принес много различных извинений, и ситуацию удалось замять. Меня решили не увольнять, а лишь вышвырнуть за пределы Большого Кольца, подальше, на самую границу. Чтобы я больше никогда не добрался до руководящих должностей, к которым всегда стремился. А там… – Николай осекся, проглотив внезапно подступивший к горлу ком, – беда с Громовым. Когда до Биниса добрались вести, что в Борей-Сити бесследно пропал старшина, приятель похлопотал, чтобы меня отправили сюда вместо назначенного кризисного офицера. Это предполагалось и наказанием, и временным решением проблемы. Мы подумать не могли, что ситуация окажется настолько запутанной. Что случилось – то случилось, верно? – спросил Давыдов и заключил: – Во всяком случае, так я оказался на Западе.

Повисло молчание, и Николай было перепугался, что, услышанная даже из первых уст, история смутила девушку, однако старшина поспешил с выводами. Поглядев как будто сквозь собеседника, очевидно, подумав над признанием, Бобби быстро пришла в себя и, к изумлению Давыдова, ответила, что это далеко не худшая байка, какую способен поведать человек в этих краях, хотя понимает, почему офицер предпочел сохранить обстоятельства переезда в секрете.

Кроме того, молодые люди сошлись во мнении, что, допуская некоторые погрешности, которые могут меняться от одного случая к другому, история Николая весьма тривиальна. Что всякий человек, даже сама правильность и внимательность, может невольно угодить в просак, когда всего один вечер и пара неверных решений перевернут всю его жизнь с ног на голову. В конце концов, даже история Бобби с некоторой точки зрения развивалась по схожему лекалу. Девушка призналась, что не раз размышляла о своей судьбе в подобном ключе. Вспоминала вечер, когда играла в баре в соседнем городишке, а будущий любимый и по совместительству мучитель обратил на нее внимание. Едва не единственный раз в жизни Бобби пошла против собственных принципов и познакомилась с приглянувшимся ей посетителем. Много лет после этого она была убеждена, что ей повезло. Нет, в конечном счете с неохотой смирилась Бобби, это тоже был лишь один вечер и череда дурных решений.

Услышав ответное признание, Николай не знал, как ответить, и лишь удивленно пожал плечами. Эти месяцы он почему-то наивно полагал, что в своем жизненном пути он уникален и одинок. Что не бывает на свете других таких неудачников, которые бы сумели увести жизнь с кропотливо намеченного маршрута одним хреновым решением. Вот теперь выяснилось, что такое случается сплошь и рядом, с другими людьми, и Давыдов попросту не представлял, что делать с этой новейшей моделью мира. Он мог лишь удивляться, каким странным образом их с Бобби пути пересеклись в этом ничем не примечательном месте под названием Борей-Сити, чтобы они поделились друг с другом историями и, быть может, сумели помочь. Ведь Николай действительно нуждался в помощи. Именно в ту самую новогоднюю ночь, хотя будет вернее, в последовавшее за ней безумное утро, когда перед ним открылись истинные значения пьяных выходок, молодой офицер лишился доверия к себе. Высылка на Запад должна была избавить от всякого рода ответственностей, однако на деле с первого дня в Борей-Сити и той газетной заметки какой-то невыносимый груз давил на его хилые разуверившиеся в своей мощи плечи. Его приступы паники, споры с коллегами, острое желание запрыгнуть в первый попавшийся поезд и укатить подальше от Борей-Сити – все они имели происхождение из той несчастливой новогодней истории. Только в компании Бобби каким-то поразительным образом Николай не ощущал ни капли давления. Точно так, как сама девушка рядом с Давыдовым начинала снова чувствовать вкус к жизни, хотя пока боялась себе в этом признаться.

Пускай молодые люди условились больше не говорить о прошлом друг друга, Николай невольно прокручивал в голове предыдущие их встречи и не мог не догадаться теперь, почему раньше Бобби вызывала в нем столь противоречивые чувства. Он внезапно осознал, что лишь этим вечером сумел увидеть частичку – пока не целиком – истинной ее личности. Что каждый раз он словно знакомился с Бобби по-новому, и вот, наконец, их четвертое первое знакомство дало плоды. На самом деле она не являла собой загадочную романтичную барышню, каковой предстала в первую встречу. Этот образ, несомненно, был фальшью, а умер давным-давно от рук ее бывшего. Она не являлась и той строгой деловой дамой, которую Давыдов повстречал позднее. Эта сторона ее личности, брезгающая всеми связями и закрывающая глаза на любые интересы, кроме тех, которые приносят осязаемую пользу, была показной броней, надеваемой время от времени, чтобы спасаться от навязчивости мира. И она точно не была неуверенной в себе мамашей, какой могла показаться в утро, когда Николай познакомился с Сашей. Это был какой-то временный неестественный порыв, вызванный, скорее всего, обстоятельствами того дня. Все-таки Громов, по признанию девушки, много значил для нее, был в некоторой степени опорой в Борей-Сити, хранителем тайны. Настоящая Бобби же оставалась где-то посередине между всеми этими гранями непростой и не поддающейся анализу личности. Она находилась теперь на расстоянии вытянутой руки от Николая. Была достаточно сильна, но чувствительна, чтобы с одинаковой простотой и улыбкой рассуждать как о самых мрачных днях собственной жизни, так и о всяких глупостях. Вроде: одержимости дочки Атомным Вороном или любимых вкусов молочных коктейлей, которые, ей-богу, никогда не выйдут из моды, во всяком случае, пока человек совсем не разучится наслаждаться маленькими радостями жизни.

В конце концов, когда вечер подходил к завершению: фильм закончился, люди сонные, но довольные стали разъезжаться по домам, – Давыдов не мог не быть благодарен судьбе, что она свела их в эту чудесную фронтирскую ночку. Именно в этот момент, увидев машущих им из толпы первого помощника с невестой, его осенило, что судьба тут совершенно ни при чем. Несомненно, все дело только лишь в Диане. Она подстроила этот вечер, догадался старшина. Видимо, услышала в школе, как Саша зазывает приятелей пойти в кино, и потому пригласила Николая именно в эту ночь. Когда они встретились у автомобиля, Давыдов, впрочем, не подал виду, что раскусил планов сводницы. Все же был втайне благодарен невесте Антона, что она проявила странную инициативу, хотя на это ей даже не намекали.

Единственное, о чем не мог не сожалеть Николай – это о том, что с завершением ночи ему придется отложить в сторону мысли о Бобби и сосредоточиться на насущном. До облавы оставались считанные дни, и, если затея полицейских с треском провалится, возникшая между ним и девушкой связь не будет иметь смысла. Ведь Давыдова, конечно, с позором погонят из Борей-Сити. Он много думал об этом, пока возвращался пешком в общежитие, и как никогда раньше подобная перспектива болью отозвалась в его сердце. Теперь он не просто мирился с тем, что нашел подходящее место, но искренне верил, что судьба просит удерживаться за него что есть сил. Нет, такими связями не разбрасываются, заключил Давыдов, уже когда вернулся домой. Подобные вещи случаются раз в жизни, а с многими не случаются вовсе.

Будучи в замечательном расположении духа, Николай, рухнув в постель, моментально уснул и впервые за долгие недели спал крепко и без сновидений, словно на свежем воздухе. А вскочив рано утром, твердо решил сделать все, чтобы охота на бандитов увенчалась успехом. Как только это произойдет – он непременно пригласит Бобби на настоящее свидание.

«Если вы слышали поговорку со Старой Земли, мол, человек человеку – волк, то вам уже известно, как лучше всего описать взаимоотношения на Западе. Вы не найдете на всем белом свете другой такой земли, как фронтир, чтобы человек был настолько груб и нетерпим к ближнему; настолько слеп к собственным порокам, порицая чужие; так явно считал выше собственного достоинства ставить себя на место несчастного собрата. Узколобость и черствость – вот что в чести у фронтирцев. Склонить жителя Запада к безвозмездному доброму делу – задачка потруднее, чем переспорить гравитацию…»