Чтение онлайн

– Зачем вы рассказываете? – между тем удивился Давыдов. – Надеетесь, я закрою глаза на ваши преступления? Сочту актом дурного благородства? Сделаю так, чтобы в Борей-Сити перестали гоняться за вами? – Николай задавал один вопрос за другим, словно его заклинило, пока наконец не вышел на поразительную мысль: – Проклятье! Вы предлагали это Громову? – озарило его. – Он вас вычислил! Понял, что неуловимые Призраки Охоты все время прятались под носом. В Симе! Он вас прижал! И вы избавились от него!

Раздраженно потерев переносицу, Констанция прервала поток мыслей старшины:

– Вы не слушаете, что я говорю, господин Давыдов, – вымолвила она. – Мы никогда не вредили людям. Вы правы только отчасти. – Женщина всплеснула руками. Она рассчитывала, пускай совершенно безосновательно, что убедить Николая будет проще. – Василий Громов… – тем временем продолжала Констанция. – Он был умным законником – не спорю. Вычислил нас. Догадался, что деньги с набегов стекаются в Сим. Вот только произошло это задолго до исчезновения. Как видите, – бандитка выдержала паузу, – мы остались на свободе. Он решил не сдавать нас. Василий Громов оказывал нам протекцию.

Давыдов совершенно растерялся – его точно обухом огрели по голове.

– Извините? – переспросил он, стараясь сдержать истерический смех. – Хотите убедить меня, что Василий Громов, самый честный и принципиальный законник, о котором я слышал, содействовал шайке бандитов? Видимо, вы глупее, чем показалось на первый взгляд, дамочка. Мне с первого дня дали понять, что эта собака была слишком стара учиться новым трюкам.

– Неужто? – Констанция заметно насупилась, но продолжила смотреть на собеседника скорее с сожалением, нежели враждебностью. – Если я глупа, то вы, в таком случае, слепец, – проговорила она через паузу. – Вы видите Василия исключительно законником и игнорируете его природу истинного фронтирца. Он сознавал отчаяние нашего положения и, хотя близко не разделял методов, не желал помогать корпам с наказанием за то, к чему нас принудили.

– Что это означает на практике?

– Что мы заключили сделку, – ответила бандитка. – Это случилось с несколько месяцев назад, когда он приехал в Сим и стал разнюхивать про Призраков. Я поняла, что ему известна правда, или, во всяком случае, он близок к ней, и у нас состоялась примерно та же беседа, что сейчас с вами. Мы согласились на ряд условий друг друга.

Заметно напрягшись, Николай разом осушил банку, чем даже сбил дыхание.

– Мирный договор? – переспросил он, продышавшись.

– Можно выразиться так. Со своей стороны мы обязались никогда не проливать крови, хотя не делали этого и раньше, а также не брать того, что компания не станет компенсировать. Василий, в свою очередь, согласился не выдавать наших личностей и обязался отыскать более достойный выход из положения, нежели налеты на корпоративные грузы. Буду откровенна, – серьезно заявила Констанция, – вначале это выглядело сомнительным предприятием. Однако, по справедливости, сотрудничество сработало. Затем Василий бесследно пропал.

– Ждете, что я продолжу выполнять эти *якобы* данные Громовым обещания?

Женщина, не раздумывая, кивнула:

– По меньшей мере.

– Как вы это себе представляете? – впрочем, съязвил Давыдов. – Думали, похитите нас, бросите в этот задрипанный подвал, расскажите грустную историю и вуаля… я поверю, будто вы не причастны к убийству? Что Громов не был помехой? Что вы чуть ли не подельники?

– Я не говорю, что мы сходились во *всех* взглядах.

Николай отмахнулся:

– Неважно. Я просто пытаюсь понять: вы считаете меня настолько наивным простаком из Большого Кольца? Что я поведусь на первую же историю в стиле: фронтир не черно-белый, парень, – и все в таком духе?

– Вы поняли неверно, – ответила Констанция. – Мы не считаем вас дураком. Наоборот, вы здесь, и мы ведем эту беседу ровно потому, что вы кажетесь достойным предшественника. Что-то подсказывает, вы, как и Василий Громов, не станете рубить с плеча, не разобравшись в ситуации. Тем более, – улыбнулась женщина, – не рассчитывала, что вы с ходу поверите моей грустной, как вы выразились, истории. Однако… – Констанция внезапно направилась к двери и, подойдя, четырежды постучала кулаком. Особым образом, словно отбила шифр. – Однако я надеялась, что вы доверитесь *им*, – договорила она, когда дверь открылась.

Женщина не мешкая нырнула в отворившийся проход и в последний момент поманила Давыдова с собой. Заинтригованный, но встревоженный, Николай сперва не шелохнулся. Как обещала Констанция, таблетка уже подействовала, и впервые с минуты пробуждения офицер мыслил трезво. Рациональная его сторона попросту кричала, что за дверью не ожидает ничего хорошего. Между тем Давыдов не отказывался и от прежней убежденности, что с Призраками все не так просто. Не веря собственной смелости, Николай последовал за бандиткой.

Они завернули в соседнее помещение: такую же тесную комнатенку, но чуть опрятнее. Здесь оказалось светлее, чем в импровизированной камере, и у Давыдова неприятно защипало глаза. Не сразу, но он насчитал в комнате порядка полудюжины человек, и понял, что отсюда до него доносились оживленные споры. Под тяжелые взгляды разбойников старшина сделал несколько шагов вглубь помещения, а затем, повинуясь жестам Констанции, обернулся.

У стены за дверью затаилась Камилла Леонова. Девушка казалась растерянной и даже напуганной, что было для нее редкое, почти феноменальное состояние. Николай хотел было броситься к подчиненной, успокоить, убедить, что все в порядке, однако, не успев дернуться с места, оторопел. У Леоновой на поясе висел револьвер. Девушка была кем угодно в компании бандитов, но точно не пленницей.

Давыдов, ошарашенный, отпрянул, и тотчас из коридора в комнату нырнула еще одна подозрительно знакомая фигура. Николай прищурился и теперь совершенно не поверил своим глазам. Перед ним как ни в чем не бывало стоял первый помощник Минин.

«Фронтир. Фронтир никогда не меняется…»

Р.Р.

Из заметок о Западе, 22** год

39

Среди всех угнетающих фронтирских картин, которые являлись Николаю Давыдову от момента приезда на Запад, улочки города Сима представляли собой самое тоскливое зрелище. Некогда процветающий городок, крохотный, но, как полагают местные, обладающий какой-то неповторимой душой, теперь походил на огромное кладбище. Постройки, казалось, замещали надгробные плиты: памятники бурной фронтирской жизни, которая тихо оставила это затхлое место. Многие здания, даже на главных улицах, стояли давно заброшенные. С заколоченными окнами и дверьми, они отлично предстали бы декорациями к очередному фильму про ужасы постапокалиптического мира. Иные строения, до сих пор используемые, выглядели не лучше. Обсыпавшаяся черепица, побитые стекла, стены покрыты годовым слоем едкой пыли. Стоило немалых усилий представить, что в подобных условиях способны проживать люди. И все же – последние отчаявшиеся не спешили покидать обжитых многими поколениями мест.