Чтение онлайн

Максим невольно усмехнулась:

– Да что я могу?

– А ты не понимаешь? Брось. Разве не поэтому ты приехала? – удивился Моргунов. Он всерьез напрягся, увидев на лице собеседницы искреннее недоумение, однако понадеялся, что обознался. Он продолжил: – Разве не оттого, что осознала: полиция насквозь прогнила от этих прокорпоративных взглядов? Ей нужна инъекция независимости. Освобождение от компании. Ты это чувствуешь. Неужто я не прав?

– Правы, но только отчасти, – отозвалась Максим. – Если бы только вы спросили сразу, зачем я приехала, то не потеряли бы бесценного времени на пустом трепе. – (Лицо бизнесмена на этих словах исказилось пугающим раздраженным выражением). – Можно сколько угодно болтать о необходимости перемен. Но у меня есть долг перед коллегами. Я стою за них горой. Поэтому я здесь. Чтобы защитить от ужасной ошибки. – Девушка глубоко вдохнула, будто бы насыщаясь смелостью. – Вы должны меня выслушать…

Затем Максим постаралась как можно точнее рассказать обо всем. Об обстоятельствах нападения на Майка Макарова, о выводах, которые по нему сделало полицейское управление, о родившемся среди законников плане обрушить на бизнесмена всю мощь рудной компании. Оставаясь верной основополагающим принципам службы, девушка с самого начала старалась обойти стороной все те моменты, которые могли так или иначе скомпрометировать ее друзей, а также Давыдова лично. Как и прежде, она не считала старшину источником корпоративного произвола, хотя и понимала, что он буквально является креатурой Большого Кольца. Девушка полагала, что Николай просто ошибся: запутался в мелочной политике шахтерских поселений Запада, где чуть ли не каждый человек другому враг. Она, таким образом, старалась чересчур не очернять коллег, но на деле вышло не слишком умело. Она проговорилась о большей части того, что клялась не произносить вслух. Перенервничала в минуту, как решилась на рассказ, и затем уже не могла остановиться.

Меж тем Михаил Моргунов держался поразительно молчаливо и отстраненно. Может, дело было в паре стаканов спиртного, которые он успел опрокинуть, пока Максим без умолку болтала, однако бизнесмен теперь не нервничал и не суетился, и вообще выглядел так, словно история внезапной гостьи не относится ни к нему, ни к его делам. Вероятно, Моргунов все же являлся одним из таковых людей, которые чувствуют себя наиболее комфортно, когда карты за столом уже раскрыты. Незнание чужих помыслов, неумение залезть к противнику в голову выводили его из себя, в то время как обладание всеми данными, какими бы недобрыми они ни казались, дарило ему чувство контроля. Вот и теперь Михаил слушал офицера внимательно и ни единым мускулом немолодого загорелого лица не выдавал беспокойства по поводу ее слов. Максим, разумеется, не могла знать всего и считала подобное хладнокровие проявлением не иначе как внутреннего стержня, силы воли, однако на деле это было просто опытом принятия куда более радикальных решений. В конце концов, он, Михаил Моргунов, являлся человеком, прикончившим городского начальника полиции. Когда всего через час Давыдов с товарищами придут к схожему выводу, они решат, что бизнесмен, несомненно, сделал это руками одного из бесчисленных прихвостней. Однако они ошибутся. Моргунов лично надавил на спуск. Он и никто другой застрелил старшину Громова. Месяцами затем скрываясь у всех на виду; умело разыгрывая, будто считает потерю невосполнимой.

Только поэтому Михаил все время, что девушка говорила, и держался невозмутимо. Он полагал, что главное злодеяние уже выпало на его долю, и больше подобного не потребуется. Затем Макс заговорила об облаве. Она, растерявшись, стала просить прощения, что не начала с этого, но Моргунов настойчиво дал понять, что плевать хотел на извинения. Он разозлился, потребовал подробностей, и девушка призналась во всем, ради чего и заявилась к бизнесмену. Она растрепала и о несанкционированном проникновении на шахту, и о намерении Давыдова сообщить о находках Большому Кольцу. Макс, ни на миг не сомневаясь, предала товарищей. Она искренне полагала, что поступает по совести. В сущности, это было так. Другое дело, что, сама того не подозревая, девушка запустила своим признанием цепь событий, после которых Борей-Сити придет в себя еще нескоро.

Едва услышав о вторжении, Михаил Моргунов переменился. Хладнокровие последних минут никуда не ушло, однако приобрело пугающий окрас. Максим, возможно, трактовала бы его опасным, если бы только простодушно не поверила в непогрешимость человека, которому открылась. Дослушав, Михаил некоторое время не отводил от девушки испытующего взгляда, точно пытался понять, не мухлюет ли она. Затем он размашистыми шагами добрался до стола и коснулся экрана интеркома. С другого конца отозвались свинцовым басом:

– Что нужно, босс?

– Живо ко мне! – скомандовал бизнесмен.

Дверь кабинета немедленно распахнулась – как будто охранник все это время караулил у порога, – в комнату ворвался один из тех штампованных моргуновских громил. Долговязый и плечистый, он встал сбоку от Максим и на ее фоне смотрелся настоящей горой. Оказавшись практически в тени этого верзилы, девушке стало не по себе. Она успокоила себя мыслью, что скоро эта досадная неприятность разрешится, и поинтересовалась:

– Что вы намерены делать?

Моргунов проигнорировал ее.

– Живо свяжись с объектом! – рявкнул он на охранника. – Поднимай дневную смену!

– Э-э, с объектом? – переспросил громила. Он недоверчиво глянул на Максим и, сделав вперед шаг, уточнил: – То есть с «Ковчегом»?

– Да, мать твою, с «Ковчегом»! Не пялься на нее! Проклятые законники все знают! Или вот-вот узнают! – Михаил в бешенстве пнул дорогущее резное кресло. – Они влезли на шахту! Поднимайте людей!

Охранник уверенно кивнул и хотел было выскочить из кабинета, так же стремительно, как появился, однако Макс перегородила ему путь.

– Стоять! – выпалила девушка. Она невольно отшатнулась от нависшего над ней бугая и уставилась на Моргунова. – Что значит, поднимайте людей? – спросила Максим. – Там трое наших. Просто прогоните их за территорию. Как я сказала, вы вправе…

– Не в этом проблема, дорогуша, – перебил бизнесмен. Он обогнул стол, делая вид, что поправляет сбитое пинком кресло, хотя на деле приблизился к одному из выдвижных ящиков. Покачав головой, Моргунов сказал: – Видишь ли, твои приятели, если не кретины, обнаружат на шахте то, что не полагается для чужих глаз. Они сделают неверные выводы.

– Что вы несете?

– Я не допущу. Когда до исполнения заветной цели остается последний шаг… Старина Громов не мог уйти напрасно. Ты должна понять. Я желаю городу только процветания.

Макс теперь осознала, какую роковую допустила ошибку.

– Как вы?.. – проговорила она обреченно. – Я доверилась вам…

– Я польщен, – улыбнулся Михаил. То была даже не хищная, а демоническая усмешка. – Впрочем, стоило остаться верной товарищам.

Дальше все свершилось быстрее, чем даже разряд молнии рассекает затянутый тучами небосвод. Моргунов дернул за ручку ящика, и спустя всего миг крупный охотничий револьвер лежал в его руке, готовый к стрельбе. Макс потянулась за своим табельным, однако охранник не позволил ей. Он схватил девушку – у той не было даже шанса вовремя выхватить пистолет. Михаил выстрелил, практически не целясь. Это мгновение удивительным образом напомнило ему убийство Василия Громова. Как в прошлый раз, рука Моргунова нисколько не дрогнула. Единственного выстрела оказалось достаточно. Он попал почти точно в сердце.

Никто за пределами особняка не слышал стрельбы. Максим скончалась на месте.

51

В тот самый момент, когда Максим переступала порог дома Михаила Моргунова, еще не подозревая, что ей не суждено выйти из него живой, ее обманутый сослуживец подъезжал к зданию полицейского управления. Марк Князев, как и брат, был от роду натурой наивной, и ему в голову не могло прийти, что девушка станет пользоваться его доверием. Уж тем более, что она провернет за спинами коллег какой-либо гнусный по отношению к полиции замысел. В то же время, в отличие от неопытного товарища, Борис Хоев, дежуривший ночью в штабе, являлся законником другого склада ума. Повидавший на фронтире все, что только в принципе бывает на девственных приграничных землях, он встречал на своем веку уже все возможные формы обмана и предательства. Когда Марк заявился ни с того ни с сего в управление, старик тотчас почуял неладное. Он потребовал в точности рассказать, что случилось, и первая мысль, что пришла Борису в голову, по сути, была верной. Максим обвела коллегу вокруг пальца. Он обреченно заключил, что в эту минуту Моргунову докладывают о незаконном обыске шахты.

Разъяренный не столько предательством Макс, сколько собственной глупостью, Князев стремглав понесся к поместью бизнесмена. Он пару раз, когда петлял по безобразным дорогам за городом, едва не слетел с электроцикла – до того спешил, – и все же, прибыв на развилку, понял, что опоздал. Ни Максим, ни байка было не видать. Робкая надежда, что старик ошибся, умерла в парне.

Марк продолжил путь в направлении особняка, и уже через километр заметил вдалеке огни мчащейся навстречу колонны. Надеясь, что тусклый ближний свет электроцикла остался невидим, Князев соскочил с дороги и, оставив байк на обочине, спрятался за густой порослью терновника. Вереница из трех машин вскоре пронеслась мимо, оставив после себя лишь едкое облако пыли. Засев в неглубоком кювете, Марк с трудом разглядел пролетевшие машины, но не сомневался, что это люди Моргунова. Не меньше дюжины: четверо на автомобиль.