Чтение онлайн

— И только?

Охэйо поднял лицо. В его длинных зеленых глазах плескалась насмешка.

— Вообще-то, когда она обняла меня, я просто перестал думать. Знаешь, когда к нецелованному пятнадцатилетнему мальчишке прижимается нагая девица… это то же, что прыгнуть с обрыва в горячую воду, наверное — кожа от макушки до пяток горит, в ушах шум, в глазах радуги, в голове — всё вверх дном. Я просто сгреб её в охапку и понес к… ну, у меня была большущая постель. Это было как безумие — понимаешь, что поступаешь неправильно, но поделать ничего не можешь. А потом… смутно помню… — он вновь помотал головой.

— А потом? После…

— Ну, мне стало дико стыдно. Даже хуже, чем до этого — хотя я думал, что это уже невозможно. Я знал, что приличные юноши не делают с девушками вещей, от которых те вопят, словно дикие кошки. К тому же, она всего меня исцарапала. Даже уши. В общем, я уткнулся мордочкой в ладони и мечтал тихо сдохнуть. А она… стала перебирать мне волосы и говорила, какой я красивый… в каждом месте, и я просто тонул в ознобе. Я и не знал, что по всей коже может быть так сладко… В каждом месте, про которое она говорила. Даже в пупке… через него, наверное, из меня и вышла вся дурь. Я стал целовать её… везде — даже пальцы ног, даже… и говорить, как я её люблю. Она так смутилась… Но дарить ей удовольствие… это было лучшее, что я до тех пор знал. Потом мы ласкались. Она тоже. Это было здорово — ощутить всё её тело наощупь, от подошв до ладоней. Когда я стал… в общем, мне было очень интересно… — он опомнился и помотал головой.

— А потом?

— Мы жили вместе долго и счастливо. Я влюбился в неё по уши. Готов был делать всё, что она скажет.

— И она этим пользовалась?

— Разумеется. Но только в любви. Много позже я понял, что она сделала для меня… но было уже поздно. Мне хотелось разделить с ней всё, что я имел, свои мечты в том числе. Мне хотелось, чтобы она вместе со мной выдумывала новые истории, новые вещи. Но она… не могла. И мы расстались. Ксетрайа подошла мне куда лучше…

— А теперь? Ты не хочешь никого любить?

Охэйо широко улыбнулся.

— Хочу. Ещё как! Но, знаешь, только моего желания тут мало. А я не хочу, чтобы кто-то… любил меня.

— Но почему, Аннит?

— Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня. Я, знаешь, часто увлекаюсь вещами, от любви очень далекими, и это, наверное, навсегда. А завлечь девушку и потом просто забыть о ней ради очередной затеи… это слишком жестоко.

— Найди девушку, которая разделяет твои увлечения.

— Знаешь, как говорят — слишком здорово было бы… Таких девушек не бывает. Да и потом — кто сможет в меня влюбиться? — Охэйо разглядывал свою бледную ладонь. — Ни одна приличная девушка, уж это точно. А без неприличных я сам как-нибудь обойдусь. Это, наверное, моральный мазохизм, который позволяет мне терпеть мои проступки. Этак может и совесть замучить…

Лэйми хотел рассмеятся… но потом он вспомнил, сколько жизней было на совести Охэйо.

И он не издал ни звука.

Лэйми разбудил шум нарастающей суматохи. Какое-то время он тупо смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, как попал в эту громадную, с множеством подушек постель, потом поднял голову. В окно лился яркий солнечный свет. Комната, просторная, устланная коврами и заставленная тяжеловесной полированной мебелью, казалась совершенно незнакомой.

Вчера, после разговора с Охэйо, он отправился спать. И спал, судя по всему, очень долго. Но что случилось? Откуда — солнце? Шум?

Он кинулся к окну. По террасе метались ошалевшие леры — когда он засыпал, все они были окаменевшими статуями. За ними виднелась пирамида Генератора.

Как и ожидал Лэйми, он не работал.

Сообразив, что это и в самом деле чужая спальня, и что сюда в любое мгновение могут войти, он начал спешно одеваться. Когда за его спиной стукнула дверь, он едва не упал, стараясь натянуть штаны, и только застегнув ремень решился оглянуться. В проеме стоял Охэйо — в одних плавках, встрепанный и изрядно ошалевший; он жмурился от яркого света. Похоже, он только что проснулся.

— Это ты отключил Генератор? — недружелюбно спросил Лэйми. Получив двухсоттысячное подкрепление и огромные запасы оружия, леры вполне могли выиграть войну. С неизбежной бойней для побежденных.

— Генератор? — Охэйо удивленно взглянул на него и вдруг рассмеялся. — Нет. Наверное, это ОНИ. Если орки победят, у леров под Зеркалом не будет никаких шансов, когда они окажутся в их будущем. И, наверное, ИХ очень об этом просили. Кстати, снова включить Генератор я не могу.

— И что нам теперь делать?

— Возвращаться в кора… — Охэйо вдруг звонко хлопнул себя по лбу. — Там леры! Маахис и остальные. Это же надо быть таким… таким идиотом! Они могут там такого натворить…

— Улететь?

— Нет. Во всяком случае — вряд ли. Я настроил мыслеуправление на себя, так что с ним они вряд ли справятся. Инструкция у меня… хорошо, что я взял вещи! Но там полно оружия. Автоматы. Сейчас они, наверное, сидят и ждут нас. Девчонка почти наверняка не будет стрелять, но парни… — Охэйо задумался. — Всё равно, придется лететь. Выбора нету. Без этого корабля мы — никто.

— Я уже не Летящий. Меня лишили…

— А меня нет. И я тебя не возьму. Ты слишком тяжелый, и мне нужны будут свободные руки…

— И что мне тогда делать?

— Здесь, вокруг, полно леров. Бери автомат, лазер, ещё что-нибудь — и вперед. Ты ведь этого хотел?

— Аннит…

— Послушай, друг, у тебя все идеи какие-то недоделанные. Эти хорошие — и за них надо драться. Эти плохие — и их всех надо извести. Мне кажется, что хороший человек должен думать о спасении всЕх жертв. Независимо от расы и прочего.

Лэйми приоткрыл рот. Нельзя было сказать, что эта идея не приходила ему в голову — просто она всегда казалась ему слишком трудной в реализации. Жертвы и палачи — это куда проще. Одних спасти, других уничтожить. А тут…

Опыт подсказывал ему, что на таком пути проще всего сложить свою голову. А этого ему совершенно не хотелось.

— У тебя верные побуждения, но надо же хотя бы изредка думать! — Охэйо пересек комнату и встал в столб солнечного света, наблюдая за происходящим снаружи. Его белая кожа отливала серебром, очертания тела казались сочетанием сложных изогнутых линий, безупречных в своем математическом совершенстве.