Чтение онлайн

– И что теперь будет?
– спросила, наконец, Лэйит.

– С брешью? Да ничего, я думаю, - Охэйо пожал плечами.
– Выдует землю под идемитными блоками, их затянет в дыру - и всё кончится. Это займет всего пару часов, может быть, меньше.

– А потом?

– Потом Мроо придут за нами. Разве не ясно?

5.

...солнце уже наполовину зашло, - оно словно таяло в кроваво отблескивающих волнах, - и песчаный пляж был почти целиком залит густой, темной синевой. Лишь верхушки небольших дюнок ещё пылали сочным алым огнем. Они бежали по ним, зная, что когда свет угаснет, наступит их смерть.

Впереди вздымалась смутная, аморфная стена, и Лэйми отлетел, врезавшись в неё. Отступив, они побежали по ведущим вниз ступеням, нырнув в облицованный палевой плиткой, плавно изгибавшийся туннель. Он вел глубоко вниз, потом начал подниматься - и, наконец, длинная лестница вывела их на поверхность, в неширокое и голое пространство за силовым полем. Малау здесь закрывала полнеба, - лишь издали её квадратное шестиэтажное здание казалось приземистым. Её стены, сложенные из стальных темно-синих массивов, не имели окон; в заменявших их квадратных углублениях горели призрачно-синие, громадные проекционные матрицы.

Снаружи уже наступила ночь, в которой беззвучно двигались смутные, чудовищные тени. Здесь же было жарко и удушливо пахло озоном. Они торопливо поднялись к тускло блестевшей, словно только что отштампованной двери, но та не поддавалась. Когда Лэйми яростно рванул ручку, та оторвалась неожиданно легко. Он полетел вниз, в какую-то пустоту, ударился обо что-то... и сел на полу, судорожно хватая ртом воздух.

За окном стояла невыносимая жара, - от него тянуло болезненным, влажным теплом. Оно сгущалось в комнате в душное, ватное марево, которое, как липкая простыня, окутывало тело и душу. Лэйми спал в нем очень долго, терзаемый кошмарами, неотличимыми от реальности яви, - и, возможно, не проснулся бы вовсе, если бы, метаясь во сне, не свалился с постели.

Помотав головой и опомнившись, он понял, что конец пришел, - рев смерча стих, и свет Сугха превратился в яркое, фантасмагорическое сияние. Оно переливалось от желтого до голубого режущими глаз оттенками. Когда эти сполохи вспыхивали ярче, он слышал странные, зовущие его голоса, - пока ещё слабые, но они становились сильнее, и, похоже, лишили обитателей Тарики рассудка.

Добравшись до окна, он с удивлением увидел высыпавшую из здания молодежь - вернее, то, во что она превратилась. Блестящие черные желваки вздувались на их лицах, шее, во рту, в подмышках, на груди, бедрах, в паху, делая все их движения и внешность нелепым подобием человеческих. Спустившись к пересохшей реке, они бессмысленно бродили, боролись, нагишом кувыркались в грязи. Кое-где Лэйми заметил туго сплетенные парочки, - они занимались любовью в самозабвенном исступлении.

Всё это, конечно, привлекло тварей, - из воды выползали черные, бесформенные туши, похожие на гигантских амеб. Невозможно было поверить, что ЭТО когда-то тоже было людьми. Двигались они неуклюже, но люди не пытались убежать от них, напротив, бросались навстречу.

Тварей становилось всё больше, пока весь пляж под набережной не превратился в сплошное месиво переплетенных щупалец, дергающихся рук и ног, - было совершенно невозможно понять, то ли твари едят людей, то ли занимаются с ними любовью, то ли всё происходящее просто напрочь лишено смысла. Сознание покидало Лэйми; его терзали голоса, - вопящие, поющие, сводящие с ума. Он видел, что двери Тарики открыты и нелюди рекой текут внутрь, но это уже не казалось ему страшным.

Вдруг чья-то рука сжала его руку. Он обернулся. Охэйо стоял за ним, - тоже в одних плавках, но на плече у него висела толстая сумка с барахлом.

– Пошли. Собирайся, мать твою!

Лэйми не хотелось шевелиться, и Охэйо силой оттащил его от окна.

– Собирай вещи. Мы должны уйти отсюда.

– Куда?

– Хотя бы в подвал. Здесь оставаться нельзя. Да шевелись же ты!

Он дал ему пару оплеух, после чего в голове у Лэйми вдруг удивительно прояснилось. Вещей, кроме одежды, у него не было, одевать её в такой жаре не имело смысла, и сборы заняли не более минуты. Закинув сумку на плечо, он вышел в коридор, в последний раз оглянувшись: свет за окном мелькал с уже неразличимой быстротой. Здесь же лишь мерно жужжали длинные розоватые лампы. Их свет окончательно привел Лэйми в себя. Если бы не липкая жара, обрывочный беззвучный шепот и едва уловимые босыми подошвами содрогания пола, он решил бы, что всё, происходящее снаружи - не более, чем дурной сон.

Они пошли к лестнице, но замерли на первой же площадке. Снизу доносилось вязкое кваканье и шаги многих ног, - нелюди уже поднимались им навстречу.

Они тихо отступили, бегом миновали коридор и нырнули в полутемный холл слева. Здесь, в глубине, виднелись застекленные двери другой лестницы, но и оттуда, и из коридора тоже, уже слышались шаги. Другого выхода не было: Охэйо открыл железную дверь лифта.

Пустая шахта была ярко освещена рядом лампочек. Вдоль голых бетонных стен шли тонкие ржавые трубы и направляющие. Кабина висела над ними на высоте двух этажей, дно было метров на двадцать ниже. В его центре возвышался массивный пружинный буфер. Не самое лучшее место, чтобы спуститься вниз, - но и не худшее.

Лэйми ступил на поперечину, балансируя над пропастью. Охэйо последовал за ним, закрыв дверь. Направляющие крепились вбитыми в стены уголками. От одного до другого было около метра, - не очень удобно, но Лэйми спускался быстрее, чем мог ожидать, не глядя ни вверх, ни вниз, и наконец бесшумно соскользнул на пол, так густо покрытый пылью, что он казался мягким. Охэйо, спыгнув с высоты метров двух, грохнулся на четвереньки, подняв целую её тучу, и тут же чихнул. Звук оглушил Лэйми, отдавшись эхом наверху, и с минуту они стояли неподвижно, слушая проникающие в шахту шумы.

Судя по всему, тут был цокольный этаж Тарики. Прямо перед ними серела глухая железная дверь, такая же, как остальные, но запертая, - с этой стороны был приварен небольшой замок. Из-за всех других дверей над ними слышались многочисленные, словно от целого стада, шаги, бормотание, треск дерева. За этой было совершенно тихо.

Охэйо подергал ручку, потом достал из сумки энергопризму, тщательно прицелился в замок - и, отвернувшись, нажал на спуск. Лэйми зажмурился, - но вспышка ударила его по глазам, а раскаленные искры обожгли кожу.

Охэйо спешно, пока раскаленный металл не остыл, повернул ручку. Дверь тут же открылась. Она вела в такой же полутемный холл, и Аннит, всё ещё чихая, выбрался из шахты. Толстая белая дверь лестницы оказалась заперта, но вот-вот могла слететь с петель, - на неё, раз за разом, бросались тяжелые сопящие туши.

Они вместе выглянули в коридор, освещенный длинными зеленоватыми лампами. Стены тут были украшены мозаикой, белые двери - из пластика. В конце коридора зиял темный проем, и за ним Лэйми заметил мерцание падавшего с улицы света. Повернув к нему, он оказался в поперечной галерее, просторной и сумрачной, с длинным рядом низких зарешеченных окон. За ними, всего в полуметре, тянулась массивная решетчатая изгородь.

Он подошел к окну, глядя на пустынную улицу, ярко освещенную пробегающими по тучам зеленовато-желтыми сполохами. Город лежал под страшным полыхающим небом, словно под саваном. Снаружи бушевал сильный ветер, гоня мелкий дождь, по асфальту, размывая грязь, струились бурные ручьи. Судя по проникавшим внутрь струям сквозняка, ветер был душным, очень жарким и нес удушливый, тяжелый запах.

В конце улицы шевелилась смутная темная масса. Она приближалась, текла, словно лава. Скоро Лэйми понял, что это огромная толпа нелюдей, - они бежали в паническом страхе. Дома за ними, один за другим, накрывало мерзкое зеленовато-желтое свечение, спускавшееся к самой земле. Сердце Лэйми замерло, но он продолжал смотреть. То, что он видел, казалось ему концом света.