Чтение онлайн

Коллеги их не бросили. Вся колонна развернулась и поехала обратно черепашьим шагом, а когда они добрались до лагеря, оказалось, что камера стоит посреди двора, никому она не нужна и никто на нее не покусился.

– Какие люди у нас честные, – радовался Игорь.

Он выскочил из машины, подбежал к камере, готов был станцевать возле нее победный танец, но ему бы никто это не дал сделать, потому что все хотели побыстрее добраться до переправы.

– Проставляться будешь, – крикнул ему кто-то.

– Да не вопрос, – сказал в ответ Игорь.

До переправы Фархоль Кокуль они добрались спустя два часа, еще и полудня не было. Настроение у всех было приподнятым, все ведь предвкушали то, что к вечеру они окажутся в Душанбе, что они заселятся в номера одноименной гостинцы, где переждут одну ночь, а там есть и горячая вода и привычная еда. Но беда пришла оттуда, откуда ее меньше всего ждали.

Возле берега их ждала машина времени на всех парах – в любой момент загружайся. Афганские пограничники быстро проставили штампы с датой выезда из страны, но потом они стали объяснять, что российская сторона никого не принимает.

– Как не принимает? – в один голос удивились все приехавшие на границу.

Выяснилось, что в субботу российские пограничники, охраняющие таджико-афганскую границу, решили устроить себе выходной, будто все они были евреями, а у тех по субботам ведь шабат – день, в который грех работать, а надо отдыхать. Выходит, что граница осталась совершенно не защищенной и кто угодно может протащить через нее хоть тонну наркотиков, хоть мешок оружия.

Афганцы сочувственно наблюдали за тем, как матерятся приехавшие. Но пограничники совершили грубую ошибку, вот ведь могли бы журналистов пропустить и дальше отдыхать, а они ни в какую их не хотели принимать.

– Ща это дело решим, так что на той стороне Пянджа народ забегает, точно им жопы скипидаром смазали, – мстительно сказал корреспондент из первого канала, – у меня есть связь с начальником Федеральной погранслужбы. Ща я ему в приемную позвоню, а если с ним не соединят, то на мобильный позвоню. Эй, Серега, дай-ка телефон свой спутниковый. Извини, конечно, что прошу, но мой окончательно умер. Думаю – сочтемся.

– Для такого дела – не жалко, – сказал Сергей, протягивай корреспонденту телефон, – тебе его настроить помочь?

– Сам справлюсь.

Он разложил телефон, нашел спутник, набрал нужный номер, представился, когда ему ответили, попросил соединить его с генерал-полковником, что возглавлял ФПС. Сергей усмехнулся комичности всей этой ситуации и продолжал улыбаться, когда слушал переговоры и представлял, что отвечает корреспонденту генерал-полковник и как он гневается. Наверняка, он сейчас был не на работе, а уехал на дачу – поесть шашлычку, попить чего-нибудь крепкого и отдохнуть от трудов праведных. Но субботу подчиненные ему испортили.

«Какой, к чертям, выходной? Что значит выходной на границе? Всех в отставку отправлю».

Такие перспективы могли ожидать и самого начальника ФСП, получи этот скандал огласку.

– Здесь пять российских компаний и пять иностранных, – тем временем рассказывал корреспондент, – в общем, вы представляете, что может случиться.

«Я сейчас все улажу».

Но механизм был неповоротливым, ржавым, пока приказ спустится с самого верха и дойдет до самого низа – пройдет очень много времени. Нужно чтобы на переправу приехал офицер. Видимо он то и решил устроить себе отдых в субботу. Теперь его повсюду искали или искали – кто бы смог его заменить. Проходил час за часом, а с другого берега Пянджа все так и не поступал сигнал о том, что можно пересекать границу. Журналисты, не рассчитывая на такую задержку, нервно выкурили все запасы сигарет, усеяв побережье множеством окурков. Солнце по-прежнему закрывала взвесь. Начинало холодать. Так же плохо пришлось динозаврам, когда пыль, поднятая упавшим на землю метеоритом, заслонила небеса. Пришлось вытащить из сумок теплые вещи, напялить их на себя, но и они вскоре перестали спасать от холода. Спасти от него могло лишь народное средство. Но вот где его взять на границе, когда вокруг тебя лишь пограничники-мусульмане, которым Коран запрещает пить спиртное?

– Шурик – хочется выпить, – сказал Сергей переводчику.

– За 50 баксов будете контрабандную водку брать? – тут же спросил переводчик.

Он видимо уже все выяснил у пограничников или те сами рассказали ему о конфискованном контрабандном грузе, который они, конечно, не стали отмечать в своих журналах, зная, что его можно выгодно сбыть тем, кто переходит границу легально.

– Давай, – сказал Сергей, потом посмотрел на Игоря, – кто-то обещал проставиться.

– Что прям сейчас? – спросил Игорь.

– А чего тянуть то? Гони пятьдесят баксов Шурику.

Сергей приготовился к тому, что Шурик принесет жуткий суррогат, но водка оказалась чистой и даже вполне приличной на вкус, так что ее все пили с удовольствием – прямо на глазах у афганских пограничников, которые делали вид, что ничего не замечают. Наконец, спустя пять часов после их появления на переправе Фархоль Кокуль, от российских пограничников наконец-то поступило разрешение на переправу.

Пограничники встречали журналистов с недовольными минами на лицах, совсем как таможенники в Шереметьево-2, будто все им чего-то должны и они прямо на слова собственной песни наступают, если кого-то они обязаны пропустить без мзды. Пограничники общались с журналистами сухо, сквозь зубы и ставили штампы о пересечении границы с таким раздраженным видом, точно от них требовали чего-то несусветного, а не выполнения той работы, для которой их сюда и поставили.

Но не могли они испортить приятного ощущения, когда из прошлого возвращаешься в привычное настоящее.

На берегу журналистов, помимо пограничников, ждало с десятка полтора человек. Прямо какой-то митинг получился. Не хватало только транспарантов и хлеба с солью. Все они были водителями и предлагали подвезти до Душанбе, совсем как бывает это на вокзале или в аэропорту, разве что за сумки не хватали и не тянули к своим машинам. Они выяснили, что из Афганистана возвращается большая группа разноплеменных журналистов, и вот решили рискнуть – вдруг удастся заполучить клиента. Правда для этого пришлось проехать почти 150 километров в одну сторону и еще столько же обратно придется ехать, а перспективы заполучить пассажиров были очень туманными, потому что большинство журналистов вызвали тех же водителей, что везли их к Пянджу.

Сергей с Игорем могли облагодетельствовать кого-то из этих рисковых парней, но украинцы с поляками настаивали, чтобы они ехали с ними и даже денег за это не просили, считая, что все еще чего-то должны русским за арендованную камеру.

Они плелись по грунтовой дороге со скоростью не более 30 километров в час, а это значило, что в Душанбе они окажутся часа через четыре, а то и через пять. На дорогу опустился туман. Он был еще плотнее, чем та взвесь, что провожала журналистов из Афганистана. Видимость была не более метра, не было видно ни краев дороги, ни разметки, если ехать по своей полосе. Из-за этого машины ехали посредине дороги, так чтобы разметка была точно между колес. Так, по крайней мере, не свалишься в кювет, а если какая-машина впереди появится, то оставалось полагаться на реакцию водителей. Самолеты в таких случаях включают сигнальные огни, а на кораблях – сирены. На машинах горели все фары и периодически водители нажимали на клаксоны.

В бардачке машины Сергей увидел тертый диск группы «Дискотека Авария». Он уже соскучился без музыки и прямо таки затрясся от радости от этой находки, да и ехать без песен всю дорогу было очень скучно. Сергей запихнул диск в магнитофон, раздалась песня «Яйца» и вдруг все, кто находился в машине, подхватили ее глупые слова и стали орать о том, какие бывают яйца.

К Нурекскому перевалу они подъехали в потемках, и на этот раз Сергей не увидел плотины. Начинались глухие безлюдные места. Водитель чуть притормозил, увидев впереди мигающие фары другого автомобиля. Оказалось, что это таджикская полиция, но машина полицейских не стала останавливаться, а проехала мимо. Огни ее фар скрылись за поворотом или их вовсе выключили и тогда все услышали выстрел. Он был чуть ли не в спину им направлен. Сергей показалось, что он различил, как просвистела пуля рядом с машиной.