Чтение онлайн

– Как знаешь, – не стал терять время на уговоры Сергей.

Впоследствии, он никогда больше 50 долларов водителю не давал, даже если приходилось ехать километров за сто от их базы.

На дворе стоял октябрь – месяц песчаных бурь. Ехать в машине было совершенно невозможно, оттого, что в полутора метрах вокруг сплошной стеной стояла песчаная пелена, похожая на тучу саранчи, которой не счесть числа. Здесь было еще хуже, чем в Таджикистане.

Большую часть пожитков сложили в кузов, но дорога изобиловала кочками и неровностями. Тот, кто по ней хоть раз проехал, уже не стал бы говорить, что в России дорог нет, а есть лишь направления. Из-за этих кочек часть груза могла выпасть, никто бы этого не заметил, а когда они доедут до конечной точки, и обнаружат пропажу, то, конечно, не станут возвращаться искать выпавшие сумки.

Грузовичок – мог ехать первым, второй внедорожник – следом за ним. В этом случае, если из «Митсубиши» что-то вывалиться, то те, кто ехал на «Ленд-Крузере» теоретически должны были это узреть. Но беда была в том, что корпус грузовичка едва проглядывался сквозь песчаную пелену – и что уж там с него падало или не падало, разглядеть оказалось практически непосильной задачей, да и мало радости, когда под колеса тебе свалится пятилитровая баклага с водой или еще какой груз.

После совещания было принято решение отправить одного из журналистов в кузов, чтобы он следил за сохранностью грузов. Того неудачника, кому предстоит этот подвиг совершать, решили выявить жребием. Взяли несколько спичек – по числу участников розыгрыша, отломали у одной из них головку, потом Сергей зажал их в пальцах и предложил всем по очереди вытянуть свою судьбу.

Первым тянул Майкл, потом Игорь.

Сердце Сергея замирало по мере того, как не сломанных спичек становилось все меньше, вытягивали только их, а шансы Сергея оказаться в кузове, становились все выше.

– Тяни, – сказал он с кислой физиономией Саймону – предпоследнему из участников розыгрыша.

Сергей настроился, что парень вытащит не сломанную спичку, он уже смирился со своей участью и даже удивился, когда оператор достал короткую спичку.

– Поздравляю, – сказал ему Сергей.

Потом показал всем, что в руке у него осталась целая спичка, а, следовательно, он справедливо, без всякого шельмовства, оказался среди тех, кому в этом конкурсе повезло.

Бедолага забрался в кузов, сел среди тюков и баклажек, прислонившись спиной к кабине и раскинув в стороны руки. Под зад Саймон подложил чьи-то сумки, чтобы не набить себе синяков на кочках, а то под конец пути он совсем садиться не смог бы, прямо как Вицин, то есть Трус из «Кавказской пленницы», которому угодили дробью в мягкие части тела. Вряд ли американец смотрел этот фильм. Они вообще слабо представляют о тех фильмах, что снимаются вне Голливуда. Сергей не видел, чьи именно сумки тот использовал, сооружая себе лавку, но подозревал, что среди них есть и его рюкзак. Что уж тут возмущаться? Саймону в кузове было куда как хуже, чем Сергею, спрятавшемуся от песчинок в кабине «Ленд-Крузера».

Стекла вновь задраили, но песчинки все равно поникали внутрь салона и скрипели на зубах. Сергей думал, что дорога эта никогда не закончится, а сорок километров до кишлака под названием Хаджи Багаутдин показались ему гораздо длиннее, нежели расстояние от Москвы до Душанбе, которое он преодолел на самолете.

Кишлак был погружен в кромешную темноту, и лишь при свете фар на несколько мгновений становились различимы глиняные заборы, высотой чуть выше человека, так чтобы любопытные, что шли по улицам не могли разглядеть – что же происходит во дворах. Кишлак производил очень гнетущее впечатление, может оттого, что ночь была, а как только рассвет наступит – все эти примитивные строения не будут уже выглядеть так убого и неприветливо. Но Сергей знал, что обманывает себя.

Местные жители до недавнего времени не знали ни о существовании телевидения, ни об электричестве, пока прогрессоры в лице первой партии журналистов, не завезли сюда генератор. Хорошо еще, что прогрессоров не убили, а то ведь местные обитатели могли подумать, что такие чудеса могут лишь демоны сотворять или их слуги.

Автомобили подъехали к массивным деревянным воротам. Края досок были чуть изъедены песчаными бурями или временем, а возле скоб, вживленных в глиняные стены, стали проступать трещины, и, скорее всего, если разогнаться и въехать в эти ворота на приличной скорости, они такого удара не выдержат и развалятся в щепки. Что уж говорить, если все это проделать на БТРе. Даже по средневековым меркам, когда у нападавших был только таран, а вернее, ствол дерева, эти ворота все равно были плохой защитой.

Из темноты возникло четыре фигуры с автоматами. Темнота чуть смазывала их очертания и еще одеяла, да и появились они так быстро и непонятно откуда, что казалось, будто это демоны, наподобие тех, что в «Мумии» возникают из песка.

Сергей невольно чуть отодвинулся от бокового стекла, куда смотрел всю дорогу и сел в кресле поровнее. На одеялах осел песок, много песка, и сейчас, когда люди шли, он осыпался, оставляя следом за ними легкий шлейф, будто они слишком долго пролежали в придорожной канаве, сгнили и теперь это их тела рассыпаются в прах.

«У них должны быть лица мумий, – подумал Сергей, – сухие, темные, со слипшейся кожей. Приклеившись к черепу, она обнажила почерневшие зубы».

У этих людей лица и вправду оказались сухими, но лишь оттого, что здесь у всех кожа на лицах грубая, даже у тех, кто пробудет здесь всего несколько дней, потому что кожа слишком быстро теряет влагу.

Водители открыли окна в машинах. Сергей глотнул свежего воздуха, едва не зачихал, потому что песок, что налип в ноздрях, провалился еще глубже, а еще ему очень хотелось плюнуть, ведь рот был полон песка. Но вот как воспримут такой жест охранники, когда пришелец плюнет им прямо под ноги? В разных странах – жесты обозначают разные вещи, порой совершенно противоположные, но плевок под ноги везде должен восприниматься, как жест недружелюбный.

Охранники подошли к машинам с двух сторон, стали проверять документы у приехавших. Потом один из них заглянул в кузов, нашел там оператора, но тот тут же протянул охраннику свой паспорт, всем видом своим показывая, что он вовсе не хотел проехать незамеченным.

Документы любопытство охранников удовлетворили. Они поплелись к воротам, стали их открывать, а, увидев, то, что за ними скрывалось, Сергей подумал, что оказался на пороге сказочного оазиса, вернее это был кусок будущего, в котором жил Сергей.

Повсюду светились электрические лампочки, и был слышен звук работающих генераторов. Синий свет, что струился от мониторов ноут-буков, ложился на лица людей, заворожено смотревших в экраны. Здесь было человек двести не меньше. Люди сидели на корточках, чуть ли не упираясь друг в друга спинами и боками, как на площади, куда все собрались на грандиозный митинг, а его устроители и предположить не могли, что людей будет так много и выбрали слишком маленькую площадь. Не хватало только новогодней елки, гирлянд, хлопушек, а так можно было вообразить, что в этом караван-сарае готовятся к празднованию Нового года.

Машины въехали за ворота, остановились, тут же выключив фары, чтобы не раздражать ярким светом местных обитателей. Сергей с удовольствием выбрался из кабины. Если кто и обратил на него внимания, так только те, кто поблизости от ворот сидели, бросили на него короткие взгляды, и вновь либо на мониторы стали смотреть, либо глаза закрыли, стараясь вновь погрузиться в сон.

Глаза Сергея постепенно стали различать, что большая часть людей попросту спит; кто, подложив под себя матрасы, а кто, забравшись в спальные мешки, будто это коконы. Местами вздымались конусы палаток, а тому, кто не позаботился привезти с собой ни того, ни другого, ни третьего – пришлось под голову подкладывать сумку, а от ночного холода спасаться, навалив на себя ворох одежд.