Чтение онлайн

Заседание начали стандартно, с краткого выступления каждого из прибывших. Это затянулось, Гловацкий устал ловить тревожные взгляды секретаря. Затем уже президент высказал по каждому региону, ориентируясь по бумаге. Говорили, спрашивали, кивали – все утомились, вода на столах кончилась, тогда объявили перерыв.

– Готовься, – шепнул Гловацкий секретарю в дверях, – помни, что с тебя спроса нет, что дали, то и читаешь.

Президент отвёл в сторону генерала.

– Всё, сейчас начнём. Сегодня мы настроим всех против, а завтра мы покончим с выскочками.

– Войска ждут приказа, – усмехнулся генерал.

Возобновили заседание. Президент выдержал паузу и заговорил.

– Господа, на повестке звучали вещи важные, надеюсь, каждый получил ответ и направление для работы. Но давайте перейдём к тому, что волнует каждого из нас больше всего, – дал знак секретарю, тот уже несколько минут был на низком старте. – Наша аналитическая служба подготовила информацию, которая продемонстрирует истинное положение дел.

В зале зашептались, это правда волнует каждого. Секретарь включил проектор, нервно улыбнулся, что-то прошептал сам себе. Стена осветилась графиками, и он начал. По мере углубления в тему, руководство бледнело, гости всё больше переглядывались, а Гловацкий сдерживал смех. Секретарь говорил о том, что в подвластных повстанцам городах за два месяца исчезла нехватка продуктов, что вернулся нормированный рабочий день, что к зиме они уже готовы: стоят теплицы, ведётся подсчёт продуктов. Всё правда, всё из официальных данных – но под другим соусом.

Когда выступающий поблагодарил всех за внимание и стало слышно скрип чьих-то ботинок, секретарь покосился на дверь, затем на Гловацкого. Тот прикрыл глаза: не дёргаться, здесь тебя не возьмут. Гловацкий вперился в президента. Он уже готов ответить? Готов.

– Прекрасное выступление, я подведу итог, – голос твёрдый и уверенный, как всегда, ни намёка на шок – а это шок. – Мы осознаём, что истина всегда на стыке позиций и мнений. Поэтому во благо страны и её граждан решились – а это было нелегко – на сотрудничество с силами оппозиции. Им был дан срок, за который они попытались представить свою модель развития.

– У них получилось, – шепнул кто-то.

– По итогам будет созван совет с участием их представителей, где мы обсудим дальнейшее взаимодействие, – президент кивнул, закончив.

Мэры зашевелились, зашептались, поднялись. Кто-то пошёл к столу президента, кто-то подозвал партнёра с другого конца кабинета – задвигалось. Секретарь прошёл мимо Гловацкого, тот отвернулся. Он сам знает что делать: охрана ждёт у лестниц и лифта, но на глазах у всех его не тронут, а там он уедет вместе с мэром: договорённость есть.

Следующий час президент кивал и качал головой потоку личных вопросов и предложений, даже он устал притворяться, что всё в порядке, и с мэрами почти не говорил. Пришлось поработать Гловацкому, переводя их в инстанции. Когда последний наконец исчез, президент кивнул и министру – ни благодарности, ни прощания – ни слова. Остался верный генерал. Тяжёлая дверь плавно их закрыла.

– Мы окружены, генерал, где твоя контрразведка?

– По стране вся. А под носом и не думали...

Президент поиграл желваками, усмехнулся грустно, пропали морщины на лбу.

– Мой отец боялся, что однажды сможет верить только армии. Он любил страну.

– Я помню, господин президент. Он часто повторял это.

– А мне не говорил, я случайно подслушал... Мы ведь справимся, Степан Васильич?

Генерал подтянулся.

– Погонами, жизнью отвечу! Что прикажете делать?

– Нужно начинать подготовку к переселению на восток, я это объявлю. Но мы не можем допустить слияние граждан с повстанцами: этого они и ждут, это нас погубит, такую силу не сдержать. Поэтому... поднимай все данные по «Южному варианту».

11

За окном валит снегопад. За неделю с момента собрания кабинет министров не собирался ни разу. Они задышали свободнее, занялись наконец своими делами. Но Гловацкого это не устраивает, он расставил сети и ждёт звона колокольчиков: хотя бы эха или дрожи лески. Пришло откуда не ждал, на контакт вышел похожий на штангиста в отставке министр, курирующий снабжение армии, мужчина с вечно кривым галстуком.

– Антон Валерьевич... давайте быстро и просто.

– Можно и так.

Собеседник кивнул.

– Помните мои интересы?

– Лес, газ.

– Теперь кое-что другое: электростанции.

– Рисково.

– Кто бы говорил. Я вам намекну, что задумали наши боги, а вы кое-что пообещайте.

Гловацкий слушал внимательно до рези в глазах и догадался о сути до конца фразы – по тону, отыграл тем самым лишнюю секунду. Сделал непонимающий вид, раскрыл рот: ах, вот оно что! И всё решил.

– Я готов.

– От меня только слова, никаких бумаг и фактов.

– Конечно, ведь от меня тоже.

* * *

– Ты продал нас? Почему я не удивлён.

– Обменял ваше будущее на настоящее. Мало времени, Игорь, думай об операции.

– То есть Крутов впустую брился и искал одеколон. Президент торжественно договорится с ним об помощи и сотрудничестве, великодушно простит все былые грехи...

– Верно, дальше.

– А на юге с его подачи и генеральского благословения нашу границу прорвет голодная орда. И вы допустите?

– Есть способ нас не спрашивать. Тревога, угроза войны – никакого переселения, слишком опасно.

– А война? – спросил Игорь.

– Что?

– Будет?

– Вряд ли, просто запугают народ на время, потом спишут на обезумевших радикалов.

– Стрелять точно будут. Правда, в нас... Я ведь всё учил: АТО – Антитеррористическая Операция или «... чистка нежелательных...» – Игорь тяжело вздохнул. – Ты можешь его кинуть, не отдавать АЭС?

– Мы ничего не подписывали, а значит нужно соблюдать: в мире договоров и бумаг ценнее всего слово, – Гловацкий закинул голову на спинку, покатал вправо-влево. – К тому же АЭС для меня сразу была разменной монетой. Какая разница на что менять?

– Хотел напомнить тебе про жизни людей, но понял, что не мне о них говорить.

– Вот именно! – Гловацкий погрозил пальцем. – Открыть проход можно локально, в нужной точке, прямо там. Военные это могут. Не позволь!

* * *

Макс лёг ещё до отбоя, но уже два часа ни намёка на сон. Отрубился сосед, запыхавшийся, сразу нырнувший в подушку, как прибежал. И даже подумать не о чем: мысли рассыпаются по полу, прячутся, а тянешься за ними, отодвигаешь диван – оттуда лязгает пасть.