Последний амулет Блаватской
Шрифт:
Жанна выросла перед ней с подносом.
– Вот. Все, что заказывала.
Когда женщина ловко расставила блюда на столе, Серафима спросила:
– Какую гостиницу порекомендуете? Чтобы по цене была нормальной и по качеству. Желательно поближе к центру, не на окраине.
– Зачем гостиница? – сразу откликнулась та. – Останавливайся у меня. Комната хорошая. В центре города. Возьму недорого. Восемьсот в сутки. Еще тысячу добавишь – будут завтрак-обед-ужин. Все вкусное, качественное.
– Обеды мне будут лишние. А вот завтрак с ужином…
– Полторы в сутки. По рукам?
– Договорились.
– Ешь. А потом пойдем ко мне домой. Я тебе все покажу.
Серафима подумала, что ей нужно иметь под рукой человека, который знает город. Может свести с людьми… Конечно, с точки зрения комфорта гостиница лучше, но здесь уж не приходится выбирать. Ей ведь в данной ситуации не комфорт нужен…
Жанна кому-то позвонила, пришла ее напарница – высокая рыжая женщина с нахмуренным лицом, а Серафима с Жанной выдвинулись из кафе и направились вниз…
Жанна по пути разговаривала. Серафима узнала, что город старый, но толку жителям от этого никакого нет. Мэр ремонт делает, но этого недостаточно, чтоб сделать из города туристический центр регионального значения. Молодежи в городе мало… многие уехали на заработки в другие города. Перспектив никаких. В советское время была ткацкая фабрика, еще несколько предприятий, сейчас ничего нет. Как выживаем – сами не знаем…
Дом, в котором жила Жанна, находился в центре города и был четырехэтажным, бледно-голубым.
– Покрасили недавно, – шмыгнула носом Жанна. – А до этого облупленный весь был. Штукатурка сыпалась прямо на голову. Сейчас хотя бы вид приличный… Не зря нового мэра выбрали. Старается. Правда, на первых порах они все обещают золотые горы. А потом сдуваются, больше о своем кармане начинают думать, чем о городе… Но мы уже к этому привычные…
Квартира Жанны была на последнем, четвертом этаже.
– У меня всего две комнатки. Чистенькие, хорошие… поменьше тебе даю. Она поуютнее.
Войдя в комнату, Серафима остановилась на пороге: она как будто попала на машине времени в комнату своей бабушки: мебель из семидесятых-восьмидесятых годов, на окне герань, кружевные занавески… На полу – домотканый коврик.
– Нравится? Ты на сколько сюда приехала?
– Пока не знаю.
– Как так? – вскинулась собеседница. – Дело какое привело сюда?
– Можно сказать и так.
Серафима подошла к окну ближе. Перед ней густо зеленели за оградой деревья.
– Это что? Парк?
– Кладбище. Оно у нас старое, поэтому в центре города. Небольшое… Есть совсем старые могилы прошлого века. Потом хоронить на нем запретили. Земля дорогая, как в любом центре города…
Серафима бессильно опустилась на стул у окна и подумала, что это знак судьбы.
Выпив чаю, она решила пойти на кладбище, навестить могилу своей родственницы. Жанне она сказала, что придет к вечеру, но когда точно, не знает.
Кладбище было обнесено старинной оградой. Пройдя в ворота, Серафима остановилась. Она не знала, куда идти и где искать эту могилу. Она была здесь лет десять назад, уже плохо помнила, как ее найти…
Серафима пошла по центральной аллее. Справа и слева были грубые мраморные кресты и могильные плиты. Кажется, здесь, нет, теперь – направо. Она свернула направо, но поняла, что уперлась в тупик. Нет, лучше налево…
Нужную ей могилу она нашла в старой части кладбища, предварительно какое-то время поплутав по дорожкам. Наконец, она оказалась перед могилой, на которой высилась фигура ангела, изображенного в виде молодой прекрасной девушки, приложившей палец ко рту… призывая молчать.
Подойдя ближе, она с огорчением увидела, что одно из крыльев ангела отбито. Неужели мальчишки хулиганили, подумала она. Какой ужас…
– Ну, здравствуй, – негромко сказала она, – Мария…
Мария Анастасьевская была сказочно красива, как говорила легенда, в образе ангела ее и увековечил скульптор…
Умерла она в результате злодейского нападения… Это была страшная история, ее изувечили, тело сбросили в реку. В убийстве признался слуга, он отсидел пять лет на каторге и умер.
Мария умерла, когда ей было восемнадцать лет. В самом расцвете своей красоты… Какая судьба! Цвести бы и цвести, радовать всех, выйти замуж, родить детей. Быть украшением счастливого семейства…
Еще неподалеку была фамильная усадьба… Надо бы туда сходить… Но чуть попозже…
Уходя, она столкнулась с еще не старой женщиной. Та шла, раскачиваясь, как пьяная, и что-то бормотала про себя. На голове ее была шляпа ярко-зеленого цвета. В наступающих сумерках шляпа выглядела как отдельное, бросающееся в глаза пятно. Она едва не задела Серафиму плечом, та отступила вправо, пропуская женщину. От нее пахло алкоголем. Серафима не удержалась и обернулась, когда отошла от ворот кладбища на несколько шагов. Женщина взмахнула руками, Серафиме показалось, что та сейчас рухнет. Она бросилась к ней.
– Вам плохо? Помочь? – спросила она.
Незнакомка подняла на Серафиму глаза – ярко-голубые, а на лице была скорбь. Пахло алкоголем и сыростью, как будто женщина долгое время находилась в подвале.
– Ид-дите мимо! Мне уже никто не поможет, – сказала она, заикаясь. – Идите! – и махнула рукой, как бы отгоняя ее.
– Простите. – Серафима отвела глаза в сторону.
Но та ничего не ответила и шатающейся походкой пошла в глубь кладбища…
Серафима зашла в продуктовый магазин напротив кладбища – купить бутылку воды. Хотелось пить. Взяла минералку, стаканчик и села на скамейку под деревом. Минут через десять она увидела, как та самая женщина в шляпе, с которой она столкнулась при выходе с кладбища, направилась в магазин, а вскоре вышла с сумкой, в которой позвякивали бутылки. Женщина опустилась на скамейку рядом с Серафимой. Ее била дрожь.
– Что с вами?
– Ничего, – пробормотала она.
Встав со скамейки, пошатнулась.
– Давайте я помогу вам дойти до дома, – предложила Серафима.
– К-как хотите.
Серафима взяла женщину под руку. Она шла тяжело. Медленно. Серафима пыталась разговорить женщину, но та или не отвечала на вопросы, или что-то невнятно бормотала. Серафима довела ее до двери квартиры и только потом сообразила, что даже не спросила, как зовут странную незнакомку.
Вечером Жанна с Серафимой сидели в небольшой уютной кухне и ели сырники с вареньем.
– Ну как прогулка по городу?
– Я прошлась немного. У кладбища (Серафима не стала говорить, что ходила туда) видела женщину в ярко-зеленой шляпе. По-моему, она была пьяна. Размахивала руками, бормотала… Шла на кладбище в то время, когда уже начало темнеть… Что она там собиралась делать? Потом я сидела у магазина на скамейке и видела, как эта женщина, выйдя за ворота кладбища, направилась в магазин. Отоварилась там спиртным. Выглядела она больной, шаталась, я предложила ей свою помощь и довела до дома. Кто это?