Последний автобус домой
Шрифт:
Она лежала после операции, все болело, сил не было, подступали слезы, как вдруг в голове прозвучали слова Невилла. Новости оказались лучше, чем она надеялась. Ее шансы на выздоровление оказались очень высоки. В лимфатических узлах никаких нехороших признаков не обнаружили. Ну что ж, похоже, она еще поживет, но после такой встряски ей требуется прийти в себя.
– Ты должна жить. Прошлое осталось позади. Будущее – кто знает, что ждет нас в будущем. Настоящее – вот все, что у нас есть. Только так я и справилась, – сказала ей Роза. – Я все время думала о том, что буду вести уроки танцев и что у меня будет ребенок. Постарайся настроиться на хорошее, Конни. Зато у тебя теперь иной взгляд.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты иначе смотришь на мир! Так смотрят на мир те, кому довелось оказаться у порога смерти. После этого понимаешь, что для тебя действительно важно. Бросаешься скорей делать то, о чем лишь мечтала. Не строй сейчас слишком много планов, чтобы не завязнуть в них. Просто попробуй найти какое-то дело, которое ты никак не успевала довести до ума, и иди за тем, что тебе подсказывает сердце. Тебе подарили вторую жизнь. Так ступай же по этой дороге, малыш!
Джой притащила ей ворох разных диет, витамины и сладости для поднятия настроения.
– Вот, набирайся сил! А когда немного поправишься, будем много гулять, все вместе. Твоя болезнь и меня заставила задуматься, пересмотреть приоритеты в жизни. Я еще столького не видела и хочу увидеть! Я хочу свозить маму в Бирму, если сможем получить разрешение. Там, конечно, уже не та страна, которую она помнит, но я хочу попробовать. Теперь будем делать только то, что на самом деле важно!
На шестую ночь после операции Конни никак не могла заснуть, в мыслях была какая-то путаница, и она чувствовала себя очень одиноко. «Постигни ее…» Из своего опыта она знала, как скрываемое горе может привести к реальным заболеваниям. Кто же это сказал – что разум может забыть плохое, а вот организм – нет? Этот камень печали и раскаяния медленно рос в ее груди, так рядом с ее сердцем. Этот бугорок печали, с которой она так и не смирилась, стал злокачественным. «Постигни ее…»
Да, в ее жизни есть незавершенное дело. Она всей душой любила двух своих детей, но еще один ребенок, который был с ней совсем недолго, никогда не покидал ее сердца, этот ребенок уже стал взрослым, но она не может забыть о нем.
Никому не под силу измерить такое горе или оценить его последствия. Все те потерянные ею годы, когда она ничего не предпринимала, чтобы разыскать ее, – ей все казалось, что сейчас не подходящее время; то дети слишком маленькие; то еще сильны клятвы, которые она давала тем, кто уже давно ушел; всегда находилась тысяча отговорок. Кого теперь винить, кроме себя?
Если и бывает подходящее время для того, чтобы что-то изменить, то оно настало. Будущее – всегда в тумане. «Постигни ее…»
Ночь почти прошла, забрезжил рассвет, а она все думала и думала. Долгие годы она прикрывала эту рану в сердце, латала ее, прятала под вкрадчивыми отговорками, пыталась заполнить пустоту круговертью дел. Но она никогда не уходила, эта рана, это незавершенное дело.
Довольно раскачиваться: пора обнажить более глубокие раны, чем этот видимый шрам на груди. Шрам-то со временем зарастет, а вот внутреннюю рану надо залечивать и приложить для этого все усилия. Так почему же не начать собирать информацию, на которую она имеет право? Для таких матерей, как она, появились теперь новые законы, новые права. Отношение к этому вопросу изменилось. У нее теперь тоже есть права. Настало время раскрыть ее тайну, попросить о помощи, найти какой-то смысл в этой игре со смертью.
Постигни ее до самой глубины и выживи, сказала она себе. Когда она обретет силу, она отправится разыскивать ее, свою первую девочку, дочь Анастасию, чего бы ей это ни стоило. И она не сдастся, пока не узнает, где она и что с ней.
«Встретимся у Сантини в кафе, я угощаю», – получила Джой сообщение на мобильник. Они что-то празднуют? Джой порылась в записной книжке убедиться, что она не пропустила чей-то день рожденья.
Конни поразила всех. Она так стремительно оправилась после операции, словно ничего и не было. Пол отвез ее на Крит на несколько месяцев, чтобы она окрепла, и вот она уже вернулась. Встретимся, как в старые времена!
Сантини забираются все выше классом, улыбнулась Джой, утопая в мягком кожаном кресле, уловив краем уха живую гитарную музыку и заказав хорошее итальянское вино и закуски: чиабатту, салаты и мороженое – самое вкусное. Гримблтон рос, а вместе с ним расширялся и ее «Шелковый путь», постепенно превратившийся в целую сеть магазинов, кафе и местечек для туристов. Кимберли оправдала надежды и превратилась в талантливого закупщика домашней утвари. Жила она со своим приятелем Марком, с которым у нее уже два общих ребенка. Что ж, династия теперь не прервется – это уж точно.
После смерти Якоба Сью жила в отдельной квартирке, а пансион Уэйверли наконец продали. Вместо него купили старый фермерский дом неподалеку от офиса. Гарри Тиндейл, друг и партнер Джой, уехал на Бали выбрать какую-то дивную резную мебель для магазина. Жизнь просто прекрасна, и до чего же здорово, что Конни снова с ними. Джой потрясла серьезная болезнь сестры. Надеешься ведь, что все нехорошее происходит не с тобой, а с кем-то другим. За годы, что они провели вместе, они ссорились и мирились, спорили из-за ерунды, но потом стали так близки, что Джой теперь просто не могла дождаться, когда же Конни окончательно поправится.
Помогая себе костылями, Роза с трудом забралась в машину. Процедура перемещения из кресла в автомобиль всегда предполагала для нее долю преодоления, но пасовать перед сегодняшней поездкой в город она ни за что не станет. Конни вернулась, и девчонки договорились встретиться. Вместе с Невиллом, конечно. «Шелковинки» займут лучший диван в апартаментах Энцо и выпьют за крепкое здоровье Конни.
Конни словно обрела вторую жизнь. Роза знала, что это такое, когда жизнь возвращается к тебе, пусть и с какими-то ограничениями, пусть и причиняя боль, если ты неосторожен. Марти, выйдя на пенсию, теперь квохчет вокруг нее, словно наседка.
Они переоборудовали гараж, превратив его в студию, где Марти продолжал выполнять кое-какие заказы по звукозаписи и помогал начинающим талантам записать пару мелодий. Он действительно выудил одну или двух звезд и перенаправил их к агентам. Амбер уехала в Штаты, ищет себя в Лос-Анджелесе. Пока что особенных успехов в ее киношной карьере не намечалось, но Роза не теряла надежды.
– Я становлюсь до жути похожей на нашу мамулю, она ведь собирала все самые крошечные заметки обо мне, – призналась Роза дочери. – Удивительно, как тяга к сцене передалась нашим детям. Мама гордилась бы нами.
Розе теперь очень не хватало Марии, всех этих длинных телефонных разговоров, когда та совала нос во все ее дела, не хватало ее болтовни, огня. И Сильвио после ее смерти тоже как-то усох. Никто не переживает за тебя, как мать, а вместе с ней разорвалась и их связь с предыдущими поколениями: Валентиной, Марко… да что там, со всей Сицилией. Остались только пожелтевшие фотографии в старом альбоме и воспоминания о клубе «Оливковое масло» сороковых годов. Живы из них только Лили и Сью, но Роза пообещала себе, что запишет все-все имена родных и друзей для Амбер.