Чтение онлайн

Начнем с воспоминаний Мариши. Это первое свидетельство о введении медицинских препаратов. Нам неизвестно содержание ампулы, погибшей под заботливым каблучком медсестры, но есть фамилия врача, сделавшего эту инъекцию, — Барышева. Барышева согласно документам действительно была лечащим врачом Василия Сталина. По ее воспоминанием, лечила она Василия от хронического алкоголизма. И вот здесь возникает первый вопрос: неужели человек, проведший 8 лет в тюрьме, где он при всем желании пить не мог, всего за несколько месяцев превратился в хронического алкоголика? Вот уж сомневаюсь! Мои сомнения подтвердили врачи—наркологи и судмедэксперты, с которыми пришлось консультироваться по данному вопросу. Так что как бы ни кричали о смерти Василия от алкоголизма — это просто исключено. И именно предыдущие восемь лет жизни исключают эту очень удобную для властей и журналистов версию. Остается болезнь ног (последствие ранения на рыбалке). Это единственное, на что обратил при обследовании в 1960 году внимание профессор Бакулев, чей авторитет в медицинских кругах непререкаем. Об этом, кстати, не могла не знать Нузберг, которая работала под началом у Бакулева. В целом же, как констатировал профессор, Василий, несмотря на истощение, практически здоров (Колесник А. Хроника жизни семьи Сталина. — Харьков, СП «Интербук», 1990. — Стр.72).

Барышева на тот момент тоже была профессором и, возможно, лечила Василия так, как нужно, но пусть мне кто—то вразумительно объяснит, могла ли доктор Барышева и медсестра Нузберг знать нечто большее о здоровье своего пациента, чем светило отечественной медицины Бакулев? Отсюда естественно возникает самый главный вопрос: зачем лечили здорового человека? Или за год с небольшим его тело так уж нуждалось в медикаментозном вмешательстве?

Может ли быть так, что после первых семи лет тюрьмы с 1953 по 1960 годы его здоровье не ослабло, а год тюрьмы (с 1960 по 1961) подорвал его окончательно? Но Мариша свидетельствует, что во время общения с ней это был нормальный работоспособный человек и единственное, что его беспокоило, это нога. Общение же с самой Маришей действовало как целительный бальзам на душу бывшего узника. Он, по ее воспоминаниям, буквально расцвел. Но после возвращения Нузберг в Казань Василий не протянул и трех месяцев. О том, что и доктор Барышева замешана в этом деле, свидетельствует тот факт, что она являлась лечащим врачом Василия, которому назначала препараты для лечения.

По странному стечению обстоятельств через 20 дней после своей последней свадьбы Василий угодил в реанимацию, и «спасала» его опять же Барышева. По какой—то причине, о которой все без исключения молчат, он на три дня потерял сознание и после этого стал терять его с завидной регулярностью. Как подобные случаи описывает медицина? Есть ли подобному явлению научное объяснение?

Но самое интересное состоит в том, что Василий даже паспорт получал и женился… находясь в бессознательном состоянии. По агентурной сводке КГБ Мариша и Мария Нузберг встретились в начале января в квартире на Гагарина, 105, после чего согласно делу № 1588 Василий получает новый паспорт (это произошло 9 января), а через день женится (11 января). Мариша приходит через три дня, то есть 12 января. По утверждению Василия, три дня до этого он был без сознания. Вот и выходит, что и паспорт, и штамп в нем Василий получал, будучи в бессознательном состоянии. Может быть, он соврал своей возлюбленной, чтобы скрыть факт бракосочетания? Возможно. Но давайте сопоставим события. 5–6 января Нузберг приезжает в Казань, 9–го Василий получает паспорт, 11–го — штамп о браке с Нузберг. То есть то, чего он не мог добиться месяцами, происходит с молниеносной скоростью после возвращения Мариши из Москвы. По телефону Нузберг угрожает Марише и появляется на следующий день, чтобы больше не покидать Василия. Сама же Мариша исчезает из жизни Василия и появляется только в марте за неделю до его смерти, а новоявленная жена Нузберг все так же неотлучно находится при нем. Причем если общение с Маришей возвращало его к жизни, то, приняв фамилию Джугашвили, Мария Игнатьевна буквально залечивала своего нового мужа. Причем так рьяно, что через два месяца и десять дней эту фамилию пришлось высекать на надгробии Василия. Хрущев добился своего — фамилия Сталин была стерта с лица земли.

Следующий вопрос: чем лечили Василия Сталина, какие препараты применяли? В воспоминаниях Мариши фигурирует только… снотворное! (Последняя любовь Василия Сталина, газета «Очная ставка», 2001 г.). Снотворное фигурирует и в воспоминаниях Александра Бурдонского и Капитолины Васильевой. Но любое снотворное — это не лечебный препарат, а лишь препарат, улучшающий качество жизни. Колется он для расслабления вегетативной нервной системы. Врач Барышева поставила Василию диагноз «хронический алкоголизм», при котором введение любого снотворного (в те времена, как правило, использовали фенобарбитал, он же люминал) смерти подобно. При алкогольной интоксикации введение этих препаратов может привести к сердечно—сосудистой недостаточности и эмфиземе легких. Забегая вперед, скажу, что именно этот диагноз будет указан в акте о смерти Василия. Если же поверить в официальную версию смерти от алкогольной интоксикации и предположить, что Василию вводили аминазин, который используется для успокоение буйных больных (допустим, Василий напивался до такой степени, что терял над собой контроль и становился угрозой для общества), то зачем это скрывать от родственников. Наоборот, следуя логике врачей, стоило бы во всеуслышанье объявить, мол, Васька Сталин упивается до чертиков и его приходится успокаивать аминазином. Это «лечение» вполне совпадало бы потом с официальной версией смерти. Лечили от алкоголизма, но не вылечили — от алкоголизма пациент и помер. Но не сказали. И вот почему. Любой врач вам, дорогой читатель, скажет, что аминазин — препарат разового действия и постоянно в течение трех месяцев его колоть категорически противопоказано! Иначе это грозит… проблемами с сердцем и легкими. Да и не пьянствовал Василий Иосифович на протяжении ста дней беспробудно. Соседи не помнят ни сивушных погромов квартиры, ни громких семейных скандалов, ни каких—либо иных пьяных выходок опального генерала. В каких—то иных случаях применение аминазина или иного сходного по действию препарата не требуется. Все соседи и знавшие его в последние годы жизни люди отзываются о Василии, как о человеке достойном. Так что вопрос о препаратах и о диагнозе остается открытым, так как диагноз не совпадает со схемой лечения, а само лечение оставляет много вопросов по поводу причины смерти.

В таком случае лечащий врач Барышева попадает под статью Уголовного кодекса. Удивительно, что при таком «лечении» Василий продержался 2,5 месяца! Это кстати косвенно подтверждает то, что алкоголиком Василий не был. Для алкоголика даже мизерные дозы снотворного могут оказаться смертельными. Мои консультанты по медицинской части объяснили, что для того, чтобы умереть от передозировки снотворным, алкоголиком быть вовсе не обязательно. Интоксикация может быть и медикаментозной. Кстати, по признакам отравление снотворным и алкогольная интоксикация очень похожи. Причем настолько, что точную причину смерти может установить только патологоанатомическое вскрытие. И здесь мы приближаемся к еще одной загадке. Дело в том, что вскрытия не было, о чем свидетельствует Капитолина Васильева: «Я до сих пор уверена, что в этой истории не все чисто. Последние полгода в казанской ссылке Василий жил с медсестрой Марией Нузберг и двумя ее дочерьми. Он умер 19 марта, за несколько дней до своего дня рождения. Я планировала приехать в Казань на его день рождения. Думала, остановлюсь в гостинице, привезу ему деликатесов. Была рада, что он не один, что есть кому за ним посмотреть. Отношения наши к тому времени давно кончились, собиралась к нему, как к брату.

А тут звонок из Казани: приезжайте хоронить Василия Иосифовича Сталина.

Я подхватила Сашу и Надю (детей Василия от первого брака). Приехали. Василий лежит на столе. Спросила Машу, от чего он умер. Говорит, накануне пьянствовал с гостями из Грузии, выпил бочонок вина. Алкогольная интоксикация. Но при интоксикации делают промывание желудка, а он лежал и мучился 12 часов, как и его отец в свое время. «Скорую помощь» не вызывали. Почему? Эта дама говорит, что сама медик и сделала ему укол. Украдкой я осмотрела кухню, заглянула под столы, в шкафы, тумбы, в мусорное ведро — никакой ампулы, подтверждающей, что делали укол, не нашла.

Спросила, было ли вскрытие и что оно показало? Да, говорят, было. Отравился вином…

Попросила Сашу постоять «на стреме» возле дверей комнаты, в которой лежал Василий, чтобы никто внезапно не вошел. Саша прикрыл плотно дверь. Я подошла к гробу. Василий был в кителе, распухший. Ощупала его грудь, живот. Характерного шва не нашла. Решила расстегнуть китель, чтобы окончательно убедиться в догадке. Расстегиваю… Руки трясутся… Расстегнула пуговицу, другую… Нет следов вскрытия. И тут в комнату врываются два мордоворота, отшвырнули Сашу так, что он ударился о косяк, Надю едва не сбили с ног. Оттолкнули меня… Кричат: «Что вы делаете?! Не имеете права!»

Хоронили Васю без почестей, положенных генералу. Собралось человек 30 казанских зевак с авоськами да кошелками. Несмотря на весну, в Казани не было цветов, а Вася их любил. Я объехала цветочные магазины, купила цветы в горшочках. Медсестра Маша (Нузберг. — Авт.) принесла куцый искусственный венок. Ни одного военного! Только один мальчик пришел, курсант в форме летчика… Накрыли гроб какой—то пошлой тюлью, мне хотелось к Васе, сорвать ее, но одумалась: «Зачем? К чему? Кто это поймет?»…

— Подозреваете, что новая подруга Василия выполнила задание спецслужб?

— Утверждать не могу, но не исключаю этого…» (Рыков С. Василий младший: сын отца народов. Интервью с Капитолиной Васильевой. —.

Впрочем, имеется документ, составленный после проведения судебно—медицинской экспертизы — Запись акта о смерти за номером 812. Озвучен он был 27 августа 2003 года в программе «Кремль, 9», Василий Сталин. Падение»: «Джугашвили Василий Иосифович… Дата смерти 19 марта 1962 года… Причина смерти: общий атеросклероз, на фоне хронической алкогольной интоксикации, острая сердечно—сосудистая недостаточность, эмфизема легких».

Те, кто готовил передачу, не разбираются в тонкостях оформления документации, связанной со смертью человека. Придется мне восполнить этот пробел. Акт о смерти — это юридическая, а не медицинская констатация факта смерти. Он выдается всем без исключения родственникам умершего человека. В нем указывается причина смерти либо по заключению лечащего врача, либо согласно заключению патологоанатома. Лечащий врач составляет заключение умершим естественной смертью от дряхлости бабушкам. Биохимические результаты исследования, описание органов умершего, указывающие на причину смерти, содержатся только в патологоанатомическом заключении. Любой врач вам скажет, что акт о смерти ему ни о чем не говорит и серьезным медицинским документом не является. Только ознакомившись с заключением, он сможет сделать веские выводы и составить акт о смерти. А вскрытие ссыльного генерала должны были провести обязательно, хотя бы потому, что родственники застали тело Василия в очень странном виде.

«…Поднимаясь на 4–й этаж „хрущевки“, я все думала, как нелегко было отцу карабкаться наверх с больными ногами и с палкой — по этой узкой крутой лестнице… — рассказывала Надежда Васильевна (дочь Василия Сталина. — Авт.) — Зашли в комнату. Посреди нее стояли две табуретки, на них доска. А на доске в окровавленных простынях лежал отец».

Неприятная картина, не правда ли? И опять загадка: откуда столько крови? Согласно данным акта о смерти, причиной смерти является острая сердечно—сосудистая недостаточность, эмфизема легких. Чтобы не вдаваться в серьезные медицинские изъяснения, объясню простым языком — умер человек от остановки сердца, причиной которой, скорее всего, явился отрыв тромба в легком. По утверждению врачей, это мгновенная смерть, никакой крови при этом быть не должно. Можно предположить, что кровь вытекала из кровоточащей раны на ноге. Но откуда кровоподтеки на руках? Слава Богу, осталось слишком много описаний мертвого тела Василий Сталина. И все утверждают, что кроме ног (не ноги, а именно ног), наблюдались кровоподтеки на руках. Смерть от сердечно—сосудистой недостаточности, как помните, мгновенна, а Василий Иосифович мучался более полусуток.