Чтение онлайн

— Да… Вон оно как бывает — правительство ваше бросило нас на произвол судьбы, с американцами заигрывает, а братья православные на помощь пришли, минуя политиков… Эх, сколько живу, столько убеждаюсь: этим толстозадым начальникам на простой народ наплевать.

Дима вздохнул.

— Что поделать!..

Он прошелся по камере, потом сел.

— Да, так получается… — пробормотал Емельянов, поудобнее устраиваясь на матрасе.

Что еще делать в тюрьме, как не спать. К тому же ушибленная голова гудела, как колокол.

Сон ему был просто необходим. Сон и покой — лучшие лекарства, которые были доступны в этих обстоятельствах. Кроме того, во сне можно было забыться; во сне могло явиться, что он находится не в грязной каталажке, а в шикарной тачке с откидным верхом, рядом сидит красивая девушка по имени Злата, которая смотрит на него влюбленным взглядом. Вот она положила голову ему на плечо… Они останавливаются и идут в лучший ресторан. Около них суетятся официанты, заискивающе заглядывая в глаза. Он достает из кармана своего белоснежного костюма портмоне и небрежным жестом кидает на поднос со счетом пятидесятидолларовую бумажку. Официант кланяется…

Дима в полудреме улыбнулся. Теперь же его будущее неизвестно и туманно. Что его ждет — одному только Богу известно. И с чего это ему такая чушь пригрезилась? Но может быть, и на этот раз все образуется, все разрешится? Может быть, ему еще стоит на что-то надеяться?

Раздался пронзительный дверной скрип, и металлический голос скомандовал:

— Емельянов! Встать! Руки за спину! Пошел вперед!..

Пленник, не желая навлекать на себя неприятности, послушно поднялся со своего места, потер лицо руками и, подмигнув Дарко и его молодому спутнику, направился следом за охранником.

Вадим Чернышев с гордостью посмотрел на себя в высокое зеркало. Новая форма сержанта хорватской армии была ему к лицу. Плевать на то, что он предатель, зато это хорошо оплачивается. А выполненное задание — пленение главного русского рейнджера, знаменитого уже у хорватов Емельянова, автоматически привело к повышению в звании и премиальным.

Какое может быть сравнение с прежним. Платят ему теперь не жалкие гроши, а целую тысячу дойчмарок в месяц плюс полное содержание, плюс медицинская страховка!

То, что по всем законам он дезертир и предатель, его мало волновало.

В конце концов чем эти сербы отличаются от хорватов? Язык один и тот же, выглядят одинаково гадко… Те же славяне.

Религией? Да черт с ней! Поют те же самые псалмы, — только одни на мертвом и непонятном латинском, другие на еще более мертвом и не более понятном старославянском. Да и вообще, что это за язык такой — «старославянский»? Да нет такого языка! Русский — понятно. Украинский — понятно, есть такой. Польский, сербскохорватский, болгарский — это тоже реальные языки! А старославянский — кому он нужен?

Босняки, так те мусульмане, это тоже понятно… Ну и пусть молятся своему Аллаху. Хрен с ними!

А тысяча дойчмарок в месяц — это не шутки. За год это двенадцать тысяч, больше четырех тысяч лат! Да с этими деньгами он купит в Риге отличную квартиру, и на машину останется. И пошла в жопу эта Россия! Жалко, конечно, свой народ… русских в Латвии, — думал он. — Ну ничего, выгоним лабусов из Риги… В конце концов Рига — стопроцентный русский город. Даже если и не получится ничего, хотя бы постреляю… В латышей стрелять будет куда приятнее, чем в братьев-славян.

С этой Югославией, после ее разделения, черт ногу сломит. Земли — не больше, чем во всей Балтии, а границ понаделали… От Македонии до Словении — дюжина наберется. Это на территории, по размеру не превышающей какую нибудь российскую область!

А этот полковник, его теперешний начальник Зденко Янтолич — наглый тип. Вы, говорит, принимали участие в боевых операциях, убивали хорватов? Будто я такой дурак, чтобы правду сказать! Вот, говорю, приволок главного убийцу ваших солдат… Поверили…

А другой командир, Мирослав Новак, капитан контрразведки — поумней Зденко. Докажите, говорит, ваше лояльное отношение к нам. Ну я отвечаю, что, мол, хоть и русский, а всю жизнь в Латвии прожил. Там в католический костел ходил, хоть сам и некрещеный. Военное дело знаю, вот и поехал туда, где война идет… А к сербам попал потому, что только они и набирают у нас наемников. Все время мечтал к вам перейти, да не получалось.

Вадим еще раз осмотрел себя в зеркале и отправился в душ. Горячая вода хоть каждый день! Не то, что в лагере четников, даже холодной нет! Умывайся зимой в снегу, летом в ручейке.

Вадим разделся и, потягиваясь, как сытый кот, встал под душ, повернул кран… Что-то затрещало, захлюпало… Из сетки душа на его обнаженное тело полилась темно-коричневая холодная жидкость.

— Ах ты зараза!.. — с воплями выскочил Чернышев. — Обманули!

Схватив полотенце, он начал стирать с себя вонючую ржавую жижу.

— Нет, только подумай! — поеживаясь от холода, запричитал он вслух. — Куда ни сунься, везде тебя обманывают. Нет, это невозможно! Нужно жаловаться, пускай зарплату повышают!

Одевшись, он направился в свою комнату, которую делил с другим сержантом, худым и усатым хорватом..

— Здорово! — поприветствовал его Чернышев, проходя в угол комнаты, где стояла кофеварка с отбитой горловиной на колбе.

Залив в кофеварку воды и засыпав в ситечко кофе, Вадим включил агрегат и сел на свою кровать, наблюдая за сержантом.

— А ты где был? Я проснулся, а тебя нет, — сказал тот.

— Пытался принять душ… — недовольно ответил Вадим, вспомнив вонючую жижицу, льющуюся из-под крана.

— Что, не удалось?

— Нет, вода горячая не идет.

— A-а… Видимо, опять электричество отключили, — позевывая, сказал сержант, поднимаясь и натягивая на себя одежду.

— Что?! — вскрикнул Чернышев, бросаясь к кофеварке.

Та была холодная.

— Вот, бля, суки! Опять обманули! Уроды, придурки…

— Ты на кого ругаешься? — строго спросил хорват, внимательно посмотрев на рижанина.

Чернышев смутился, но быстро нашел ответ:

— Да на кого еще я могу ругаться, как не на четников! — Да?