Чтение онлайн

Чернышев продолжал ругаться на недавних братьев по оружию, кляня их на чем свет стоит:

— Ублюдки! Из-за того, что они развязали войну, даже кофе по-человечески попить нельзя. А какие зверства они творят! Я такого насмотрелся, что вовек не забуду!

— Да, это уж точно… Кстати, тебя вызывал наш полковник.

— Какой?

— Как какой? Наш командир полка Янтолич.

— Не знаешь зачем?

— Да тот мерзавец, которого ты приволок, очухался. Полковник вроде лично будет его допрашивать. Передали, чтобы ты обязательно пришел к нему после занятий со своими подчиненными…

Комната, в которую ввели Емельянова два дюжих хорвата, напоминала кабинет директора какого-нибудь крупного предприятия. Большой черный стол, к торцу которого приставлен еще один, поменьше; вдоль стены стеллажи с книгами и папками.

За столом, спиной к окну, сидел лысый мужчина средних лет, одетый в военную форму цвета хаки. Перед ним был раскрыт портативный компьютер. Он что-то быстро набирал на клавиатуре, глядя на дисплей.

Охранники поставили Емельянова перед столом и отошли в стороны. Офицер еще несколько минут следил за дисплеем, после чего поднял голову и изучающе посмотрел на пленного.

— Емельянов Дмитрий Валерьевич. В России осужден за убийство двух человек. Бежал из тюрьмы на краденом автомобиле. По поддельным документам пробрался в Сербию, где нанялся в армию. Участвовал в налетах на хорватские города и села… — человек нажал какие-то кнопки на компьютере, некоторое время смотрел на экран, затем продолжил: — Вы неоднократно принимали участие в операциях, целью которых являлись захват хорватской и боснийской земли, уничтожение коренного населения… В марте попали в плен. Бежали… Да, у вас очень интересная биография. Делая вывод из имеющихся у меня фактов, я могу предположить, что у вас патологическая склонность к насилию. Но, к счастью, вы теперь в наших руках. И на этот раз вам не удастся отсюда бежать. Сейчас я проведу допрос, после которого состоится военно-полевой суд. Вы согласны дать показания?

Емельянов стоял с абсолютно невозмутимым лицом. Его очень удивило, что хорват обладает столь обширной информацией о нем, но это в данный момент его мало трогало. Гораздо важнее было найти выход из создавшейся ситуации. Ведь должен же быть какой-то выход?

Дима хотел было сказать, что его целью был добровольный переход на сторону хорватов, однако после той информации, которую ему сообщил полковник, и особенно после предательства Чернышева, Емельянов понял: ему все равно никто не поверит, и он только усугубит свое положение.

Стало быть, говорить о своей цели перейти на сторону хорватов не было смысла…

«Да, вляпался, — подумал Дмитрий с тоской, — сидел бы в лагере, может быть, все и обошлось бы… Не век же будут самолеты НАТО сербов бомбить».

— Так вы согласны давать показания?

— Где я и кто вы такой? — вопросом на вопрос ответил Емельянов.

Хорват недовольно поморщился.

— Меня зовут Зденко Янтолич. Я командир полка вооруженных сил Хорватской республики Герцеговина. В данный момент вы находитесь в Милевинской тюрьме, можно сказать, концлагере… Еще вопросы есть?

— Да. Почему вы держите здесь ни в чем не повинных людей?

— Это вы себя считаете ни в чем не повинным человеком? — усмехнулся Зденко.

— Нет, не себя. А тех мирных сербов, беженцев из Сараево, которые здесь находятся.

— Ну, не такие уж они мирные… Кроме того, концлагеря первыми на всей территории Югославии стали устраивать именно сербы. Наши действия являются ответом на те территориальные захваты, которые произвели сербы четыре года назад, и зверства, которые совершаются до сих пор. У нас идет национально-освободительная война. Но в данный момент я не намерен обсуждать с вами политику наших стран. У меня имеется исчерпывающая информация о совершенных вами преступлениях. Я имею в виду совершенных здесь. То, что вы натворили в России, меня не волнует, — полковник снова усмехнулся. — Так вы готовы давать показания?

— Какие?

Невозмутимый вид Емельянова начинал действовать Янтоличу на нервы.

— Итак, — начал хорват, — первое обвинение состоит в следующем: двадцать первого января тысяча девятьсот девяносто пятого года вы в составе сербского диверсионного отряда напали на наш город Михайловац. Разграбив его, вы лично принимали участие в расстреле мужского населения. После чего вы принялись насиловать хорватских женщин. Покидая город, вы сожгли его дотла. Вы не будете отрицать этот факт?

Емельянов ошарашенно уставился на полковника. Но недоумение, появившееся на его лице, быстро исчезло.

— Не много ли для одного русского? — с иронией поинтересовался Дима, однако полковник остался серьезен.

— Но и не мало…

«Все ясно! — пронеслось в голове русского наемника. — Теперь на меня повесят все преступления, которые совершили сербы за последние полгода. Как говорил один зэк в Бутырке — „шьем дело из материала заказчика“. Чисто ментовский ход».

— Если вас это в самом деле интересует, — сказал Дима, — то я ничего не знаю о том, что вы только что рассказали.

— Иначе говоря, вы отрицаете?

— Да.

— Хорошо, пойдем тогда дальше…

На протяжении следующего получаса Зденко Янтолич монотонно и нудно перечислял все те преступления, которые якобы совершил Емельянов. О большинстве перечисленных событий Дима не имел ни малейшего понятия, но некоторые из них в самом деле происходили. Правда, не он грабил, убивал и насиловал, а четники и другие наемники, в основном казаки из их отряда.

— Итак, — сказал Янтолич, — за все эти преступления вам полагается высшая мера наказания. Но я предлагаю вам следующий вариант. Ваш военный опыт нам может пригодиться. Поэтому вы подписываете контракт и поступаете на службу в хорватскую армию наемником. Вы подписываете также заявление, в котором объясняете причины перехода: вы, мол, узнали истинное лицо боснийских сербов, узнали о тех зверствах над мирным населением, которые они совершают, разочаровались в той политике, которую ведет Пале…

Емельянов продолжал стоять перед полковником, сохраняя абсолютно невозмутимый вид. Только в самых уголках его глаз светилась едва заметная усмешка.

— Так вы согласны? — спросил полковник.

— Нет.

Янтолич оторвал взгляд от своего дисплея и с удивлением посмотрел на русского.

— Как?! Вы не согласны?! Вы, видимо, не понимаете, что вам грозит в противном случае.

— Да нет, я понимаю, — спокойно ответил Емельянов. — Но мне не подходят ваши условия.

Дима говорил это спокойным тоном уверенного в себе человека. Хотя на самом деле он не был настолько уверен в правильности своего решения. В этот момент у него в душе происходила ожесточенная борьба. С одной стороны, он ведь шел сюда именно с целью наняться в хорватскую армию. Так почему бы не принять предложенные условия?

Но с другой, ему надо сознаться в тех преступлениях, которые он не совершал. От него требуют, чтобы он предал своих бывших товарищей. Изменил сам себе, своим принципам! Нет, это невозможно! Он — не проститутка.

Лет шесть-семь назад, когда он работал охранником в фирме, у него была в чем-то похожая ситуация. Правда, на карту тогда не была поставлена жизнь. Просто ему было предложено в определенный момент закрыть глаза и допустить прямое воровство. За весьма приличное вознаграждение. Тогда Емельянов отказался. Откажется он и на сей раз.